Сталин: тайны власти

Кузнецова и начальника артиллерии Красной Армии Н.Н. Воронова для уточнения истинного положения на фронте.

И хотя снять блокаду или прорвать ее ни тогда, осенью 1941 г., ни много позже Красная Армия так и не смогла, но немцев остановила. Символ Октябрьской революции врагу не сдали. Но на том результаты поездки Молотова и Маленкова в Ленинград не ограничились. Вмешавшись в организацию его обороны, они невольно восстановили Жданова и против себя, и против Кузнецова, что проявилось, притом с весьма серьезными последствиями, много лет спустя.

К концу сентября части вермахта захватили Прибалтику и Белоруссию, почти всю Украину, Крым, кроме Севастополя и Керчи, вплотную приблизились к Вяземско- Ржевской линии обороны, последнему заслону на пути к советской столице. 2 октября, когда Гитлер объявил об «окончательном» наступлении на Москву, германские армии уже начали прорыв с юга на Тулу, с севера на Калинин, в центре на Можайск. Они намеревались, взяв город в клещи, принудить его к капитуляции, завершив на том и восточный поход, и войну с СССР.

Действительно, для всех первым несомненным признаком ухудшения положения под Москвой стали утренние и вечерние сводки Совинформбюро, сообщавшие с 7 октября об ожесточенных боях на «Вяземском и Брянском направлениях». О том же свидетельствовала и передовая статья «Правды» за 9 октября, призывавшая страну «мобилизовать все силы на отпор врагу». И уж совершенно однозначным признаком назревшей страшной развязки стало строительство с 12 октября уличных баррикад в столице.

Однако, несмотря на оцениваемое как почти безвыходное положение, отчаянные действия узкого руководства, Сталину удалось сохранить присутствие духа. На этот раз, в отличие от 22 июня, он не поддался страху, не растерялся. Он должен был отлично понимать, что сдачу Москвы немцам ни при каких условиях допустить нельзя, это непременно привело бы к окончательной утрате престижа и страны, и правительства, и лично Сталина в глазах всего мира — и противников, и союзников. Вместе с тем ему приходилось считаться и с другим — с таящейся в пока только отложенном пленуме потенциальной угрозе для себя. Ведь в случае потери столицы ему могли не простить столь неумелого руководства. И потому Иосифу Виссарионовичу приходилось рассматривать оба решения ГКО не только как естественную, необходимую предосторожность, но и как последнее предупреждение.

Начиная с 10 октября, когда из Ленинграда для командования обороной Москвы отозвали Жукова, так и не сумевшего прорвать блокаду, Сталин сосредоточился на главном — подготовке широкомасштабного контрнаступления Красной Армии по всей линии фронта, от Балтики до Черного моря.