Сталин: тайны власти

Микоян как член Президиума ЦК должен был знать наверняка действительное положение дел и сознательно порочил идею, приписывая ее очередному «исчадию ада», «врагу партии и государства». Однако Маленкова не смутило происходившее. В заключительном слове, начав с прегрешений Берия, неожиданно для всех присутствовавших он перешел к совершенно иному. Заговорил о том, что предполагал сказать еще в апреле:

«Прежде всего, надо открыто признать, и мы предлагаем записать это в решении Пленума ЦК, что в нашей пропаганде за последние годы имело место отступление от марксистско-ленинского понимания вопроса о роли личности в истории. Не секрет, что партийная пропаганда вместо правильного разъяснения роли коммунистической партии, как руководящей силы в строительстве коммунизма в нашей стране, сбивалась на культ личности… Вы должны знать, товарищи, что культ личности Сталина в повседневной практике руководства принял болезненные формы и размеры, методы коллективности в работе были отброшены, критика и самокритика в нашем высшем звене руководства вовсе отсутствовали. Мы не имеем права скрывать от вас, что такой уродливый культ личности привел к безапелляционности единоличных решений и в последние годы стал наносить серьезный ущерб делу руководства партией и страной».

Маленков не ограничился теоретическими рассуждениями. Он подверг нелицеприятной критике дискредитацию Сталиным в октябре 1952 г. Молотова и Микояна, негативно охарактеризовал взгляды, высказанные Сталиным в феврале 1953 г. при обсуждении проблем сельского хозяйства, не менее резко оценил отнесенное на счет Сталина предложение о строительстве Главного Туркменского канала, весьма обоснованно раскритиковал ряд положений работы Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». Наконец, выплеснул нерастраченные в апреле эмоции, произнеся многообещающие слова:

«Здесь, на Пленуме, неосторожно и явно неправильно был затронут вопрос о преемнике товарища Сталина. Я считаю себя обязанным ответить на это выступление и сказать следующее. Никто из нас не смеет, не может, не должен и не хочет претендовать на роль преемника».

Привычная для данной аудитории риторика — славословие в адрес партии, признание на словах незыблемости ее роли в жизни страны — здесь была использована ради главного. Маленков, подготовивший постановление, стремился во что бы то ни стало добиться осуждения культа личности Сталина, однако заставить широкое руководство последовать за собой до конца он все же не смог. Слишком уж сильный удар он нанес по партократии, отменив в мае главную для той привилегию — «конверты». Да еще в организации культа обвинил не кого-либо одного, а партийную пропаганду вообще, иными словами — партию, ее руководство в целом.