Сталин и разведка

Он получал об этом данные от ГРУ. «Мы, — вспоминает З.И. Рыбкина, — тоже освещали этот вопрос, но косвенно».

Разговор со Сталиным длился часа полтора-два. В заключение Сталин сказал, чтобы Рыбкин связался с премьер-министром Каяндером или с министром иностранных дел Холсти и предупредил, что ему поручено вести совершенно конфиденциальные переговоры, о которых никто не должен знать.

— Все ясно? — спросил Сталин.

— Желаю вам успеха».

— Я встал, — рассказывал Рыбкин, — и пячусь задом. Сталин сказал: «Давайте попрощаемся как следует». Все встали, пожали мне руку. Ворошилов сказал: «Мы в дальнейшем поможем вооружить Финляндию. Познакомьтесь с положением на Аландских островах — не вооружают ли их финны. Это револьвер, направленный на Ленинград».

Из Кремля Рыбкин явился к начальнику разведки Фитину. Тот знал о вызове, но о сути разговора не был поставлен в известность. Рыбкин написал очень краткую записку о переговорах в Кремле. Он был очень обеспокоен и озадачен таким поручением.

Об этом красноречиво говорит докладная записка МИД СССР, которую в мае 1981 года передал З.И. Вознесенской-Рыбкиной бывший посол СССР в Финляндии А.Е. Ковалев.

Наиболее последовательное и полное изложение содержания советско-финляндских политических переговоров, происходивших в 1938 году в обстановке строжайшей секретности, приводит в своей изданной в 1955 году на английском языке книге «Зимняя война» В.А. Таннер, пытавшийся с объективистских позиций дать правдоподобную версию событий.

Как свидетельствует Таннер, тогдашний министр финансов Финляндии, переговоры в Хельсинки вел с советской стороны второй секретарь полпредства СССР в Финляндии Б.Н. Ярцев (по определению Таннера, «представитель ОГПУ в советской миссии»). Никто в полпредстве, кроме Ярцева, даже советский полпред в Хельсинки В.К. Деревянский, ничего не знал не только о содержании переговоров, но и о самом факте их ведения. Эти характеристики Таннера соответствовали истине.

Таннер отмечает, что ранней весной 1938 года Ярцев позвонил финскому министру иностранных дел Р. Холсти и обратился с просьбой предоставить лично ему возможность срочно переговорить с ним. В ходе состоявшейся 14 апреля встречи Ярцев спросил, может ли он обсудить с Холсти «пару в высшей степени конфиденциальных вопросов», и сообщил далее, что он, будучи недавно в Москве, «получил от своего правительства исключительно широкие полномочия обсудить именно с финским министром иностранных дел проблему улучшения отношений между Финляндией и Россией. Переговоры должны быть абсолютно секретны».