Я стала злодейкой любовного романа

Невольно вспоминаю, что за чёрную магию нередко расплачиваются внешностью и разумом… Культист тянет носом воздух, ухмылка его становится шире:"

"— А-ты, поди, из наших… Вон, как фонишь, аж глазам щекотно. Только вот я тебя не помню, да и одета странно… Неужто перебежчица? Псинкам помогаешь? Не ты ли им подсказала, где камень магический нужно искать?

Наконечник стрелы прыгает вверх-вниз, я слежу за ним и думаю-думаю-думаю…

— С чего бы мне помогать оборотням? — говорю пересохшими губами. — Они же нас не терпят. Да и не стали бы они принимать ничью помощь.

— Однако на тебе их доспех.

— Одела, чтобы смешаться с ними, чтобы обмануть… глупых псин. Да и шансов выжить прибавится.

Культист щурит глаза, жуёт губами, а потом опускает лук, но не успеваю я выдохнуть, как он снова вскидывает своё оружие. Его взгляд приковывает точка на моей груди.

— А что у тебя под доспехом, а? — с подозрением спрашивает он. — Неужто слеза нашей матери-сотворительницы? Ну-ка, достань…

Я невольно отступаю, прижав руку к спрятанному под доспехом камню. Культист не добро хмыкает и натягивает тетиву до предела. Я уже прощаюсь жизнью, как вдруг из тени леса раздаётся волчий рык и на культиста набрасывается чёрно-рыжий волк с разноцветными глазами.

Он вцепляется магу в шею и мотает пастью так, что во все стороны брызжет алая кровь.

Крик культиста тонет в бульканье. Отпущенная тетива выталкивает стрелу в сумрачное небо. Я понимаю, что спасена. Но также понимаю, что вряд ли Ри позволит мне добраться до принца.

— Спасибо, — шепчу, а сама уже бросаюсь прочь. Бегу вдоль деревьев, не решаясь выйти на открытое пространство, а у самой сердце колотится так, словно вот-вот проломит рёбра. Я вижу вход в башню и неожиданно понимаю, что он свободен. Бой сместился дальше, к дальней кромке леса. Поблизости я никого не вижу.

«Это мой шанс!» — решаю я и бегу к лестнице. Успешно проскальзываю на неё и тут же прижимаюсь к стене. От камня башни так и веет холодом, точно это не камень вовсе, а лёд. Выдыхаю напряжение и начинаю подниматься.

Несмотря на страх, ноги упрямо двигаются вверх по лестнице, преодолевая высокие ступени. Запах гнили в башне невыносим, а воздух словно гуще, плотнее, приходится дышать через усилие.

У самого входа на второй этаж приходится замереть. Чуть правее от двери, скрючившись, лежит культист. И глядит прямо на меня. Одной руки у него нет, лицо залито кровью. Похоже, не жилец...

— Эй, — через силу хрипит он: — Тебя-то она и ждёт, — и заходится то ли кашлем, то ли смехом. Бледные губы человека мучительно кривятся от боли.

«Бредит», — решаю я, сглатывая вставший в горле ком. Аккуратно подхожу так, чтобы культист не смог дотянуться. Толкаю дверь. Та поддаётся легко, открывается без единого звука.