Законы стаи

Закончилась нормальная еда, рыбу больше не ловили, в живых оставалась только одна корова и ежедневная пища состояла из попахивающей тухлятиной каши, куска солонины, от которого сильно хотелось пить и довольно жестких пластинок каких-то местных сушеных овощей.

Я радовался, что Мари уговорила меня потратить несколько серебрушек на целую корзину сухофруктов и орехов – они служили хорошей добавкой к столу. Кроме того, у нее с собой был кувшин с топленым маслом. По ее словам этот продукт может храниться почти вечно. Не знаю, вечно или нет, но пока, по крайней мере, оно было вполне обычным на вкус, и добавленное в кашу, давало нам возможность не плеваться и не голодать.

Несколько раз Олла и Мари устраивали постирушки в морской воде, от чего одежда становилась жесткой и колючей. От нас всех уже изрядно попахивало.

Кроме того, все эти мелкие лишения сказывались на настроениях людей. Была пара ссор между матросами, которых потом довольно жестко наказал боцман. Олла становилась все молчаливее, а барон дель Корро раздражительнее.

Конечно, я благодарен был ему за науку, но иногда он вел себя излишне грубо.

Однажды, поставив меня и Мари напротив дверей каюты, он стоял в распахнутых дверях и обучал нас, как следует поклониться более титулованным особам. Его все время не устраивал мой поклон.

-- Тебе не хватает синхронности движений. Любой высокородный, делает это, ни секунды не задумываясь, а ты слишком неуклюж.

Мы повторили все это два, и три, и четыре раза, но барон придирался и никак не хотел угомониться:

-- Да не так! По тебе каждый поймет, что ты смерд и выскочка! – он ругался все сильнее, повышая голос.

На шестой или седьмой раз его раздражение достигло предела, он шагнул нам навстречу и замахнулся на меня тростью…

Честно говоря, совершенно не представляю, ударил бы он меня или нет. И точно также не могу сказать, как бы я повел себя в случае удара. Отвечать старому инвалиду побоями – ну, такое себе…

В общем, не знаю, как и чем бы разрешилась эта ситуация, но в это время из каюты пулей вылетела Олла, толкнула барона так, что он не устоял на ногах, и я еле успел его подхватить, и шипящим голосом, начала его отчитывать:

-- Ах ты, старый трухлявый пенек! Ты на кого это замахиваешься, скотина ты этакая?! Гляньте-ка, люди добрые – дочка ему стирает, еду ему подают, кормят, как путевого, а он – нет, чтоб словами объяснить! Ты ежели еще раз на моего мальчика руку поднимешь, я не посмотрю, что ты такой господин важный – сама тебя за борт сброшу!

Болвангер только растерянно моргал глазами, слушая эту многословную тираду, а разгневанная Олла, демонстративно сплюнув ему под ноги, скомандовала нам:

-- В каюту идите, оба! А этот, -- она бросила презрительный взгляд на старика.