Ссыльные лекари

– Ты же сама травы варила, да первачом на руки плескала, чтобы на саму себя зараза не переходила тобою же внесённая! И меня заставляла: точно сына моего сгубить решила, а на меня поняла, что силёнок не хватит!

Спорить с тёмной женщиной было бесполезно, поэтому я обратилась к её мужу: – Ридор, вы же сами видели, зачем я вашу бутыль брала! Чтобы инфекцию в рану не занести! Розан же сразу на поправку пошёл, как нагноение убрала и воспаление уменьшила!

– Так потому и поправился он, что сильнее твоих чар оказался, ведьма! Не смогла молодого да сильного парня сгубить своими штучками! – плюнул мне под ноги Ридор, оттаскивая жену подальше.

– Всё, вина доказана! – удовлетворённо заметил Сортон, а затем махнул рукой. – Топите её! Первой ведите, чтобы сглазить никого не смогла! Ведьмы – они такие... Один вред от них!

Толпа расступилась, пропуская моих пленителей, пресекающих даже малейшие попытки освободиться. До реки пришлось идти около получаса, так как я отчаянно тормозила передвижение, поскальзываясь и спотыкаясь на каждом шагу. Умирать очень не хотелось.

Было ли мне страшно? Было. Очутиться чёрт знает где, не помня ни себя, ни своего прошлого, а в итоге менее, чем за сутки быть приговорённой к смерти толпой невежественных деревенских жителей. А главное – за что? За колдовство! Будь я настоящей ведьмой, сразу бы поставила их на место, а ещё лучше – унесла свои ноги куда подальше от Веройсы и скиталась до тех пор, пока не нашла себе подходящего пристанища. Как выяснилось во время лечения Розана, пусть в памяти полнейший провал, зато руки чувствуют себя уверенно, а инструменты держат крепко. С такими навыками найти своё место под солнцем, шанс весьма велик, вот только не в этой деревне.

Как я ни умоляла и не пыталась достучаться до сознания людей, они были не просто непреклонны, но и зверели буквально на глазах после каждой произнесённой мной фразы. Даже аргумент, что после моей смерти лечить будет некому, эффекта не возымел. В моём лице видели не помощника, а воплощение вселенского зла, от которого следует избавиться как можно скорее. Сортона всё происходящее забавляло, если судить по его довольному выражению лица. Он чеканил каждый свой шаг, гордо ступая при этом, словно шёл не наблюдать за смертью человека, а получать заслуженную награду. Сколько бы я ни оборачивалась, но ни капли сожаления, ни даже искорки жалости не видела в его глазах.

Я всё ещё надеялась на чудо, но его не происходило. Наоборот, только сильно растянула связки обоих голеностопных суставов, то поскальзываясь, то получая по ногам от обоих моих «конвоиров», удерживающих меня по бокам. Ночью, видимо, резко похолодало, и подтаявший накануне снег превратился из хлюпающей жижи в бугристую ледяную дорожку.