После ссоры

Он вел себя вежливо почти весь вчерашний день, а сегодня заранее завел мою машину и предложил отвезти меня – не говоря уже о том, что прошлым вечером он смеялся чуть ли не до слез. Честность действительно ему идет.

– …видимо, нельзя, – добавляет он, когда я долго не отвечаю.

– Я буду очень рада, – говорю я, и он снова обувается.

Когда мы садимся машину и выезжаем с парковки, Хардин замечает:

– Хорошо, что у тебя такая отстойная машина, иначе ее украли бы, пока она стояла тут с заведенным двигателем.

– Она вовсе не отстойная! – защищаю я свой автомобиль, поглядывая на небольшую трещину в стекле с моей стороны. – Кстати, я тут подумала: мы ведь сможем вместе ездить в универ, когда на следующей неделе начнутся занятия? Лекции у нас примерно в одно и то же время, а в рабочие дни я сама буду ездить в офис, и мы встретимся уже вечером дома.

– Хорошо… – отвечает он, не отрывая взгляда от дороги.

– Что такое?

– Жаль, ты не сказала мне, какие предметы выбрала.

– Почему?

– Не знаю… может, я записался бы на некоторые лекции вместе с тобой. Но вы с Лэндоном выбирали вместе и стали неразлучными соседями по парте."

"– Ты уже записался на французский и американскую литературу, а курс мировых религий вряд ли тебя заинтересует.

– Это точно, – бурчит он.

Я понимаю, что эта беседа ни к чему нас не приведет, и чувствую облегчение, когда мы подъезжаем к офисному зданию «Вэнс» с большой буквой «В» над входом. Метель слегка утихла, но Хардин все равно останавливается как можно ближе к офису, чтобы я не замерзла на улице.

– Я заеду за тобой в четыре, – говорит он, и я киваю в ответ, а потом тянусь к нему и целую на прощание.

– Спасибо, что отвез, – шепчу я, снова касаясь его губ.

– М-м-м, – бормочет он, и я отрываюсь от поцелуя.

Я выхожу из машины и вижу Тревора – буквально в паре метров. Его черный костюм припорошен снегом. Он широко мне улыбается, и внутри у меня все обрывается.

– Привет, давно не…

– Тесс! – кричит Хардин, выскакивая из машины. Он подходит ко мне, и я замечаю, как Тревор смотрит сначала на него, затем на меня, и его улыбка исчезает. – Ты кое-что забыла… – говорит Хардин и подает мне ручку.

Ручка? Я удивленно изгибаю бровь.

Он кивает, приобнимает меня за талию и с силой прижимается к моим губам. Если бы сейчас мы не находились посреди стоянки – и если бы меня так не бесил его извращенный способ помечать собственность, – я бы уже растаяла, чувствуя, как он пробирается своим языком к моему. Отрываюсь и вижу, что на его лице играет самодовольная улыбка. Я вздрагиваю и потираю ладони друг о друга. Надо было надеть куртку потеплее.

– Рад встрече. Трентон, верно? – с наигранным радушием обращается к нему Хардин.

Я более чем уверена, что ему прекрасно известно его имя. Он просто чертовски груб.

– Э-э… да.