После ссоры

Я знаю, как сильно дразню ее мучительно медленными движениями.

– Я… я люблю тебя, – стонет она, и ее ноги начинают дрожать – значит, она уже близко.

Я хотел бы увидеть, как мы выглядим в этот момент со стороны: слившиеся вместе, но все же такие разные. Она проводит руками по моим плечам, и ее гладкая чистая кожа особенно выделяется на фоне черных линий татуировок, покрывающих мое тело. Словно свет сливается с темнотой, словно хаотичный порядок, словно все, чего я так боюсь и жажду.

Ее стоны становятся все громче, и я подношу руку к ее рту, чтобы она могла впиться в нее зубами.

– Т-с-с… Тише, детка.

Мои движения ускоряются, а ее нежное тело замирает, и она выкрикивает мое имя, все еще зажав во рту мою руку. Через несколько секунд и я присоединяюсь к ней, будто одурманенный. Она – идеальный наркотик.

– Посмотри на меня, – выдыхаю я.

Она ловит мой взгляд, и я готов. Я наполняю ее, и ее тело расслабляется; мы оба не можем отдышаться. Я снимаю презерватив и выбрасываю его в мусорную корзину рядом с кроватью.

Когда я наклоняюсь, чтобы перекатиться в сторону, она хватает меня за руку и останавливает. Я улыбаюсь и замираю, уперевшись локтями, чтобы не так сильно давить на нее своим телом. Тесса гладит меня по щеке, водит подушечкой большого пальца по моей влажной коже.

– Я люблю тебя, Хардин, – тихо говорит она.

– Я люблю тебя, Тесс, – отвечаю я и кладу голову ей на грудь.

Чувствую неспешное дыхание, понимаю, что мои веки тяжелеют, и я засыпаю под ровный ритм ее сердца.

Глава 36

ТессаМеня будит вибрация телефона на столике; Хардин спит, положив голову мне на живот. Осторожно – как можно осторожнее – беру в руки этот надоедливый предмет. На экране высвечивается имя моей матери. Я недовольно мычу, но все же отвечаю.

– Тереза? – раздается ее голос.

– Да.

– Где ты и во сколько приедешь? – спрашивает она.

– Я не поеду, – сообщаю я.

– Сегодня же сочельник, Тесса. Я понимаю, как тебя расстроила эта новость насчет твоего отца, но ты должна провести праздник со мной, а не сидя в одиночестве в каком-нибудь отеле.

Я все же чувствую себя немного виноватой из-за того, что не провожу праздники с матерью. Она не самая приятная женщина, но, кроме меня, у нее никого нет. Тем не менее говорю:

– Я не поеду сейчас в такую даль, мама. Идет снег, и я не хочу вести машину в такую погоду.

Хардин поднимает голову. Я не успеваю намекнуть ему, чтобы он помолчал.

– В чем дело? – спрашивает он, и я слышу, как удивленно выдыхает моя мать.

– Тереза Янг! О чем ты только думаешь? – кричит она.

– Мама, я никуда сейчас не поеду.

– Это ведь он, правда? Я узнаю его голос!

Ужасное начало дня. Я отодвигаюсь от Хардина и свешиваю ноги с кровати, прикрывая свое обнаженное тело одеялом.

– Я нажимаю отбой, мама.