Среди «призраков»

«Все уехали, – напомнил он себе. – Ни одна живая душа тебя не увидит».

И всё равно задержался, глядя под ноги, на остроконечные травинки.

Всю жизнь его учили опасаться открытого пространства, подобного тому, что лежало перед ним сейчас. Сюда выходили десятки окон. Он ни разу не рисковал появляться на открытых пространствах, даже если там не было ни души. Прикрытый тенью сарая, Люк сделал шаг вперёд. И тут же вернулся.

Обернулся и посмотрел на родительский дом, такой надёжный и безопасный. Его убежище. В голове звучал голос матери: «Люк! Домой. Сейчас же».

Голос показался ему таким живым, что напомнил об одной старой книге о телепатии, хранившейся на чердаке. Если ты в опасности, то те, кто тебя по-настоящему любит, могут докричаться за сотню миль.

Надо вернуться. Рисковать ни к чему.

Глядя вперёд, на соседский особняк, Люк тяжело вздохнул, потом снова оглянулся на родной дом. Представил, как возвращается, устало тащится наверх по старой лестнице, заходит в знакомую комнату, смотрит на надоевшие стены. Нет, это не убежище. Это тюрьма.

И пока не передумал, помчался бегом, бездумно проносясь по траве не останавливаясь, чтобы осмотреться, в тени деревьев. Подскочил прямо к двери соседского дома и потянул за сетчатую дверь. Закрыто.

Разрабатывая планы, Люк даже представить себе не мог, что дверь с москитной сеткой может быть заперта. А ведь знал, что родители запирали дом на ночь, когда не забывали, но для него двери в родном доме всегда были открыты. А в чужих ему бывать не приходилось.

– Вот дурак, – пробормотал он.

Он сильнее дёрнул дверь, но никак не мог сосредоточиться и найти замок. С каждой секундой от страха кожа покрывалась мурашками. Он в жизни не был так уязвим, как сейчас.

Скорее, скорее, скорее. Надо спрятаться…

Дверь не поддавалась. Придётся возвращаться. «Беги», – диктовал мозг. А пальцы пробивались к замку.

Он оттянул сетку от рамы и просунул в отверстие руку. Сетка оцарапала кожу, но его это не остановило. Оттянул защелку изнутри и услышал, как она щелкнула.

Потом тихонько отворил дверь и, отодвинув жалюзи, вошёл в дом.

Даже с опущенными жалюзи на окнах в комнате было светло и легко дышалось. Всё было новёхоньким: от свежевыкрашенных стен, блестящих стеклянных столешниц до гладких полов. Люк осмотрелся. В родном доме мебель сохранилась с незапамятных времён и давно утратила изначальный цвет и дизайн. Например, и диван, бывший когда-то оранжевым, и стулья с зелёной обивкой постепенно приобрели одинаковый грязно-коричневый оттенок. В этой комнате всё было по-другому. Люку вспомнилось слово, которое он никогда не слышал, только читал: «первозданное». По белым коврам не ходили в сапогах, испачканных навозом. А на нежно-голубые диваны не садились в пыльных джинсах.