Двое среди руин

Этих проблем не испытывал Угар — он спокойно шел впереди, передвигаясь на широких лапах. Мы могли ему лишь позавидовать… Вот для чего пригодились такие странные ступни! Мимоходом я сорвал несколько больших почек с ярко-красного куста и лизнул их. Вкус был слегка кисловатым, чем-то напоминавшим шиповник.

— Ты знаешь, что это за растение?

— И знал бы, не ответил. Чем оно было раньше — вопрос не столь важный, как тот, каким оно стало сейчас.

— И как это узнать?

— Ну, если его будут клевать птицы…

Ната красноречиво вздернула нос:

— Какие птицы, Дар?

Я запнулся. Не считая воронов, встреча с которыми оставила в моей памяти не самые лучшие воспоминания, иных птиц в городе, да и в степи, часто встречать не доводилось. И, лишь очень редко, в основном возле большой воды, вроде Болота, кто-то пролетал в вышине, мало различимый и оттого совершено не дающий возможности понять — кто это мог быть?

— Птицы есть, Ната. Хоть и мало… но есть. Тогда какие-нибудь, насекомые.

— Нет уж… — протянула она, перешагивая через толстую бурую ветку, стелющуюся по земле наподобие лианы, — не надо. Если трава такая выросла, да овцы превратились в быков — то насекомые и подавно. А как ты предлагаешь разговаривать с паучком, величиной с нашего Угара?

— Это вряд ли. Хотя, я уже видел — в степи. Именно паука. Они были, конечно, довольно большие… и странные, намного крупнее прежних, но не настолько, как ты представляешь. Я уже думал над этим. Может быть, случись все летом — тогда да, возможно. А так как была осень и, заметь, вот-вот ожидался настоящий снег и мороз — то всякая мелочь, вроде комаров, жуков и им подобных, давно уже попряталась по своим норам. Хотя, конечно, быть уверенным в этом до конца нельзя. Так, одни предположения… Почему изменилось то, что изменилось, не знаю. Но думаю — это произошло только с теми, кто попал под излучение.

— Ты про свечение?

— Ну, может быть, не только оно. Или, не именно оно. А в общем, да, наверное. Другого ведь объяснения всему этому нет. И зверья больше чем людей, просто по той причине, что все оно находилось далеко от жилья. А в степи все-таки было больше возможности уцелеть, чем, когда на твою голову летят тонны бетона и стекла.

Ната указала мне на пса. Тот с шумом втягивал воздух и уверенно сворачивал левее направления, которого мы придерживались.

— Остановить его?"

"— Ни к чему. Угар знает, что делает. Это инстинкт. Он чует дорогу так же, как мы ее видим. Мы уже ходили с ним здесь — до тебя. И теперь он выбирает самую подходящую тропу.

Мы взяли быстрый темп, стараясь поспеть за могучим псом. Даже с грузом он уходил вперед, дожидаясь потом, пока мы взберемся за ним на кручи, которые стали все чаще попадаться — мы вступили в черту города.