Спорим, тебе понравится? (СИ)

— Сколько патетики, — буркнула я и отвернулась, смущённо прикладывая ладошки к пылающим от смущения и счастья щекам, ощущая, как в животе, дикими птицами бьются обезумевшие бабочки.

— Если надо, то я вылью тонны горячей ванили, лишь бы тебя растопить и заставить снова в себя поверить.

— Я верю поступкам, Ярослав. Не словам. В моей жизни были и есть люди, которые тысячи раз говорили мне о любви, но на деле показывали совершенно иное.

— Я знаю, как это бывает.

— Неужели? — хмыкнула я, обводя глазами роскошный кожаный салон автомобиля, цепляя взглядом дорогой телефон, а ещё стильные часы и фенечки на его крепких запястьях.

— Я сирота, Истома.

Боже!

Сердце в груди от жалости истошно завизжало и, завывая, впало в истерику. Бедный...

— Но твой дед...

— Скорее тюремщик, чем любящий родственник.

— Мне очень жаль.

— Ничего, прорвёмся, малая. Теперь мы вместе. Ты и я. Вдвоём не так страшно шагать по этому долбанному, несправедливому миру, верно?

— Верно, — кивнула я на автомате, вылизывая взглядом каждую чёрточку его чеканного лица и понимая, что увязла.

Почти по самые гланды. И когда успела?

— На месте, — очередной раз тормозит Басов и кивает мне на выход.

Я подчиняюсь беспрекословно, следуя за ним по пятам. А затем не замечаю, как прохожу в пахнущее элитной косметикой помещение, застланное белым мрамором и зеркалами.

— Привет, Рит, — обращается к миловидной блондинке за стойкой Ярослав, — тут мне моей девушке нужно красоту навести."

"— Сейчас посмотрю, что есть по записи, — на столичный манер безобразно тянет гласные девушка, и я чуть похлопываю себя по губам, чтобы не рассмеяться.

— Запись оставь смертным. А мне надо вот прям щас, — жёстко рубит парень и блондинка кивает.

А уже через пять минут я сижу в кресле и во все глаза смотрю на парня, что с упоением принялся приводить мои волосы в божеский вид. Вадим. Он же Вадик. Он же, как сам стилист попросил его называть, Вау-Вадя. Серьги в ушах, на пальцах колец штук двадцать, не меньше. Длинная чёлка. И глаза подведены. Я такого, так скажем, мальчика, не видела никогда.

А он что-то восторженно тараторит, обсуждает мой будущий образ с Басовым, который смотрит на парня с изрядной долей снисхождения и лениво скользит по моему лицу взглядом, заставляя меня перманентно краснеть.

— Ну вот и всё, — на эмоциях вскидывает руками Вау-Вадя, а затем складывает их на груди, довольно жмурясь.

И я тоже. Неровно обрезанные волосы аккуратно и по моде подстригли. И отражение в зеркале уже не пугает так, как прежде — у меня теперь рваное каре и пряди кокетливо касаются плеч.

— Мне нравится, — шепчу я, недоверчиво разглядывая себя в зеркале.

— Мне тоже, — кивает Басов.

— И мне, — вдруг доносится до нас голос Аммо.

Синхронно поворачиваемся и во все глаза удивлённо смотрим на Рафаэля.