Спорим, будешь моей

Мое тело реагирует раньше, чем сознание – разлетаются мурашки, ускоряется сердцебиение, сбивается дыхание.

– Я тебя всему научу, Лиза.

– Скажи, что согласна, – вроде как просит, но в тоже время такую страстную потребность выдает, что голос звучит требовательно.

Содрогаюсь, когда пресловутых мурашек становится слишком много. Инстинктивно ерзаю и трусь о сильное тело Артема. Ищу опору и поддержку. Чувствую ее. Поэтому выговариваю, будто в пучину с головой бросаясь:

– Все, дыши, – шепчет Чарушин мне в ухо, прикусывает его и смеется. Из-за грохочущей вокруг нас музыки слабо слышу, но очень хорошо ощущаю влажные и горячие вибрации его собственного дыхания. – Мы уже танцуем. Все, Дикарка, все. Дыши.

Как дышать, если он так откровенно прижимает? Ладони, с какой-то поразительной интимностью, давят на поясницу. Пальцы трогают, щупают, выражают больше, чем я могла себе представить… Артем возбужден. Он, что постоянно возбужден? Как не обнимет, чувствую его напряженную мужскую плоть. Твердую, будто кость. И отличительно горячую. Не знаю, кажется мне или в действительности через ткань прожигает повышенной температурой эта часть тела… Ясно понимаю лишь то, что я, как заметил когда-то Чарушин, становлюсь мокрой. Прямо сейчас. Осознаю, из-за чего это происходит, Артем не оставил мне возможности сомневаться.

Какие же темные эти ощущения…. Какие сильные…

Не могу остановить. Чувствую его, и внутри все качается. Да так, словно в шторм. Хлещет, щекочет, колит, жжется и зудит. Вроде как стремишься что-то сделать, чтобы облегчить. И вместе с тем не хочется, чтобы все это прекращалось.

Дыхание, конечно, возобновляется. Больше инстинктивно, когда организм уже протестует против кислородного голодания, которое я ему на нервной почве устроила. Но даже после этого голова не перестает кружиться. Возможно, потому что мы с Чарушин вращаемся… А, может, виной тому мои эмоции? Я ведь только от одного его запаха с ума схожу. Не просто привыкаю... Кажется, я стремительно вхожу во вкус.

Мои чувства углубляются и усиливаются. Моя жажда растет. Моя потребность становится всепоглощающей.

– Лиза… – выдыхает Артем. Не зовет, нет. Этим хриплым стоном словно дополнительно ласкает. А дальше вход идут руки – скользят по спине, губы – прихватывают шею, целуют, втягивают кожу. – Моя сладкая Дикарка…

Я уже не слышу музыку. Она мне не мешает. Я будто исключительно на Чарушина настроена. Безошибочно улавливаю все слова, движения, реакции и выдохи. Сама его обнимаю. Глажу затылок, шею… Колю пальцы о короткую, но жесткую щетину на подбородке. Все крепче прижимаюсь.

– Блядь… – хрипит Артем, и даже это сейчас звучит естественно. Совсем не критично и не оскорбительно.