Спорим, будешь моей

Сама. Хоть что-то.

– Поцелуй меня, – выдавливаю хрипло, как только отстраняется.

Смущается, но просьбу выполняет. Приподнимаясь, тянется ко мне лицом. Я не двигаюсь. Стойко дожидаюсь, пока она, распахивая рот, нерешительно ловит мои губы. Пошатываясь, сцепляемся. Веки сходу падают. Я ее вдыхаю и как-то заторможенно на вкус принимаю. Вместе замираем в запредельно-сладком оцепенении. Не двигаемся, пока по телам разлетаются волны тока.

Когда первая острота спадает, наступаю я. Обвивая рукой вокруг талии, подтягиваю Лизу выше. Фиксирую ладонью затылок. И целую, конечно. Выдавая такую череду эмоций, которую сам переживаю с трудом. Жаром накрывает. Дрожью выходит.

Пока двигаются наши губы, неистово горим. Чувствую, что бомбит нас обоих. Только Дикарка, как обычно, долго не выдерживает. Отталкиваясь, разрывает контакт. Смотрит мне в глаза, будто пьяная. А я, вероятно, с тем же мороком во взгляде, на ее влажные, пухлые губы.

– Пора ехать, Артем, – напоминает тихо о том, что мы планировали делать еще полчаса назад.

– Да… Сейчас поедем, – выдыхая, опускаю ее на пол. Нужно успеть до конца лекций, чтобы Лиза вовремя вернулась домой. – Слушай, в одном клубе скоро планируется маскарадная туса. Я подумал, ты вполне можешь пойти со мной.

Богданова, конечно же, принимает потрясенный вид. Приходится спешно добавлять пояснения:

– Я подберу тебе такой костюм, в котором никто не узнает. Обещаю, – сжимаю ее ладонь. – Просто соглашайся. Пожалуйста, Лиза. Ночь «до» и ночь «после» тебя трогать не буду. Выспишься.

Лицо Лизы смягчается. Но она явно колеблется. И я, безусловно, этому не удивлен.

– Артем, – говорит, наконец. – Я понимаю, что ты публичный человек, любишь компании… Что тебе хочется «тусить», – в последнее определение вкладывает какое-то снисходительное презрение. И мне это не нравится. Как и ее натянутая улыбка. – Можешь, пойти сам. Я не против.

– Зато я против, – отсекаю чуть резче, чем следует. – Блядь… – выдыхаю и замолкаю. Ненадолго. Быстро нахожу нужные слова. Глядя своей Дикарке в глаза, их озвучиваю: – Лиза, я не хочу идти один. Я в принципе не с целью тусовки рвусь туда. Хочу тебя вытащить, чтобы ты сама что-то увидела.

– Я… – в одном этом местоимении улавливаю возмущение. – Считаешь, что мне это нужно? Я уже была на ваших «валерьянках»! Мне не понравилось. Совсем. Извини.

Воспоминания заставляют меня захохотать.

Лиза сердито выдергивает ладонь и отворачивается. Обнимая ее со спины, не прекращаю посмеиваться.

– Это совсем другое, клянусь. Все прилично будет. Ну, относительно.

По меркам семьи Богдановых прям очень относительно. Для нас же – ок. Но я хочу, чтобы Дикарка выбиралась из своих джунглей и видела реальный мир таким, какой он есть.

– Соглашайся, – прошу приглушенным и мягким тоном.