Спорим, будешь моей

Нам обоим вкусно от этого безумного контакта. Мы не хотим останавливаться. Удовольствие сражает и стирает все мои страхи. Я обхватываю лицо Артема ладонями. Сама к нему прижимаюсь. Облизываю его губы и мягко всасываю нижнюю, так, как делает он сам.

Чарушин громко стонет. На мгновение замирает. Отстраняется, чтобы посмотреть на меня сквозь приоткрытые веки. Этот его взгляд будто чумной. Я от него сама пьянею. Задыхаюсь, когда Артем шумно выдыхает и резко захватывает мой рот. Врываясь, прижимается так крепко, что меня сходу пробивает чувственной дрожью. Ладонь, которая до этого терзала мою ягодицу, стремительно переходит мне на бедро. А потом… Решительно соскальзывает к внутренней стороне и там, опаляя тонкую необычайно чувствительную кожу, пробивается к промежности. Сминая пальцами мои трусы, вдавливает их в самую сердцевину. Меня в том месте словно током пронизывает. Поджигая какую-то странную пульсирующую точку, мощнейшим разрядом проносится сквозь все мое тело.

Дергаюсь с такой силой, что боком в стол влетаю. Боли не замечаю. И того, что своим рывком опрокинула чай. Громко и нервно дышу. Никак не удается набрать нужное количество кислорода. Пока не встречаемся с Чарушиным взглядами. У меня ощущение, что конец света случился, но и он как-то странно на меня таращится. Не ожидал такой реакции?

– Ш-ш-ш, – шепчет, придя в себя. Обнимает мягко, я покорно льну к груди. Чувствую, как прижимается губами к моему уху. Целует очень деликатно. Непрестанно гладит. И едва я только успокаиваюсь, выдыхает: – Ты мокрая, Лиза. Ты очень мокрая. Там. Знаешь, что это значит?

Я не знаю, как должна реагировать на подобные слова. Мне кажется, что я от очередного непереносимого скачка температуры плавлюсь и растекаюсь бесформенной, лишенной какой-либо возможности функционировать жижей.

– Не говори мне! – едва удается выдавить.

Чарушин приглушенно смеется.

– Ты сейчас, как Бойка. Все-таки есть у вас что-то общее.

– В жесткой стадии отрицания, моя малышка, – выдает так ласково, что меня снова дрожью пробивает. Оказывается, жижа способна пульсировать и трепыхаться. – Э-э… Кхм… Кхм… М-м-м… Лиза, я тебя люблю.

Вот после этого мое сердце взрывается. Но не разлетается. Внешняя оболочка остается целой, и все, что внутри раскидало, просто распирает ее до невероятных размеров. Моя одуревшая сердечная мышца вытесняет все остальные органы и замещает в моем организме все доступное пространство. Больше ничего нет. Финиш.

Говорю спокойно. Смотрю прямо в глаза. Но так же, как и в прошлый раз, не получаю никакой реакции. Дикарка смотрит на меня так, словно не понимает, о чем речь. Полная растерянность. Единственное – краснеет. Поэтому определяю, что слова все-таки доходят и имеют для нее какой-то вес.

Так ничего и не сказав, просто обнимает.