Спорим, будешь моей

Не могу сдержаться.

– Артем… Ты снова наглеешь.

– Соррян. Во благо же...

– Невозможный… – задыхается, когда я сам лезу.

Почти впечатывается затылком в стену. Едва успеваю подставить ладонь. Торможу и взглядом еще с десяток раз извиняюсь. Сотню – опошляю.

– Я хочу тебя, – сипло припечатываю словами.

А потом и губами… Прижимаюсь и замираю. Не двигаюсь, пока Лиза сама язык не высовывает. Облизываясь, задевает меня. Захватываю чисто на инстинктах. Она тут же ускользает. Я за ней – языком в ее рот прорываюсь.

Твою мать, как же горячо… Влажно… Вкусно…

Почему я ничего подобного не чувствовал раньше? Если сравнивать, можно с уверенностью заявить – вообще ни хрена не испытывал. Выполнял какие-то механические действия, и все.

С Богдановой же улетает крыша. Вся сложная обширная нервная система воспаляется. С искрами, замыкают узлы.

Виляю языком. Беру все, что могу. Всасываю верхнюю губу, а за ней, так же быстро, – нижнюю. Со стоном отрываюсь, когда толкает в грудь.

– Ты… Захватчик… – обвиняет Лиза, учащенно и громко дыша. Сгребая в кулаки мою футболку, наверняка не осознает, что фактически сама удерживает. Но я, блядь, конечно же, не собираюсь ее в этом упрекать. – Настоящий варвар!

Со смехом качаю головой. Надо же как-то реализовать скопившуюся энергию.

– Я дождался твоего поцелуя. Договор утратил силу, и… – растягивая, широко улыбаюсь.

Чувствую, как в груди все беснуется от счастья. И это, черт возьми, всего лишь после поцелуя.

– И теперь я могу сам тебя целовать.

Вот тут меня реально чуть удар не хватает.

Краснеть больше некуда. Лиза и так вся красная, но в глазах отражается дополнительная доза смущения.

– Только нечасто, Артем.

– Идет, – быстро соглашаюсь я. С шумным выдохом, отклоняюсь назад, чтобы как-то выровнять все, что смешалось в груди. – Что тебе еще рассказать?

– Говори… Говори обо всем.

– Идет, – повторяю с той же готовностью. – Чай еще будешь?

Лиза стреляет глазами на свою более чем на половину полную чашку.

– Кипятка можешь долить. Я люблю горячий. Чтобы прям обжигало, – делится, как чем-то важным. – Если чуть остывает, уже не могу пить.

Подрываясь на ноги, кипячу еще раз воду. Обновляю чудо-чай. И тогда уже говорим… Говорим без заминок все оставшееся у нас время. И, конечно же, целуемся. Пока коротко, будто урывками. Лиза больше пятнадцати секунд не выдерживает. Частотой беру. Четырежды в доме захватываю. Пятый – перед ее окном, когда провожаю.

– Уснешь сейчас? – шепчу с улыбкой. – Сможешь?

– Напишешь? – с какой-то дрожью выдыхает.

– Конечно, – обещая, прижимаюсь лбом к ее переносице.

– Мне надо заходить, – напоминает, взволнованно.

– Заходи, – отзываюсь едва ли спокойнее.

Дыхание срывается, когда губами встречаемся. И еще пятнадцать секунд не можем расстаться.