Спорим, будешь моей

Это немыслимо! Но, боже мой, я еще дышу. Меня не сразила никакая кара. И я… Я не жалею. Стыд и тревога, безусловно, присутствуют. Но против тех чувств, что у меня уже есть к Артему, они ничтожны.

На кухне сегодня быстро справляемся, и мама отпускает нас по комнатам. Соня зависает с очередным романом. Хитрюга на любую недопустимую литературу надевает специальную обложку с емким и безопасным названием «Начало времен». Смотрю на нее, ловлю в расширенных глазах какие-то эмоции и незаметно улыбаюсь.

Я первым делом иду в ванную.

Раздеваюсь и замираю. Сжимая ладонь в кулаки, убеждаю себя просто зайти в душевую кабину. Но буквально пару секунд спустя проигрываю. Подхожу к зеркалу и, заливаясь с головы до ног смущенным жаром, разглядываю свое обнаженное тело. Грудь, живот, лобок… Никогда раньше так не делала, а теперь пытаюсь как бы со стороны увидеть... Зачем? Боюсь отвечать.

Могла бы я вот так раздеться перед Артемом? Могла бы?

В голову ударяет новая шумная волна крови. Перед глазами все плывет и как будто кружится. В руках возникает дрожь. Дыхание срывается.

Несколько раз моргаю, удерживая веки на какое-то время закрытыми. Снова смотрю на себя. Прикасаюсь к шее, ключицам, груди… Там, где Чарушин целовал.

Он говорит, что я красивая…

– Лиза? – зовет из коридора Оля. Я вздрагиваю, словно меня поймали за чем-то постыдным. Хотя, почему «словно»? Так и есть. – Ты там?

– Да… – прикрываясь ладонями, сама от себя прячусь. – Что ты хотела?

– У меня не получается одно задание. По геометрии.

– Я уже разделась… – сдавленно выговариваю я. – Искупаюсь и помогу тебе, хорошо?

– Хорошо. Только быстрее, пожалуйста. А то я без этой задачи не могу следующую решать. Там они связаны.

– Конечно. Я поняла.

Как только слышу удаляющиеся шаги сестры, забираюсь в душевую кабину. Пускаю воду, ополаскиваюсь и сразу же принимаюсь намыливаться. Ругаю себя за странные мысли и недопустимые чувства. Но не помогает ведь. Внутри все безудержно клокочет.

Не получается заглушить ни до конца купания, ни часом позже. Помогаю Оле с уроками и принимаюсь за свои, а оно все не стихает. Упорно продолжает пульсировать.

Переписываю конспект по одной из основных спецдисциплин. Нагонять, конечно, много теперь. Но я стараюсь не переживать. Буду сидеть каждый день до полуночи и за неделю все наверстаю.

То и дело отвлекаюсь на телефон. Проверяю – не написал ли что-то Чарушин. Молчит. Так долго, что я даже начинаю волноваться. И накручивать себя тем самым непозволительным жгучим чувством – ревностью.

Что, если он сейчас с кем-то? С какой-то Протасовой, которую не нужно уговаривать на поцелуй. Она согласится на гораздо большее. Я же вижу, как девушки смотрят на Чарушина. И он сам откровенно выказывает потребность в близости.

Мне Артем ничего не обещал.