Спорим, будешь моей

Мне нравится, что сейчас она, какие бы эмоции ее не одолевали, пересиливает свои страхи и все, что не понимает, спрашивает.

– Друг в друга, – выдыхаю значительно тише. – Но это пока секрет.

– Ну да… Думаю, ненадолго.

– Я понимаю, – шепчет Дикарка. Громко сглатывает и кивает. – Тайна из-за того, что их родители женаты.

– Нет, не поэтому, – отвечаю я. Хмурюсь и, зная все ее загоны, зачем-то уточняю: – Ты считаешь подобное грехом?

Видно, что она даже думать об этом боится. Не то что делать какие-то выводы.

– Сводные – не родные по крови. Это не инцест. В их любви нет никакого греха, – объясняю серьезно. Хочу, чтобы услышала меня. – Ровно, как и в любой другой. Например…

– Например, – выдыхая, приближаюсь к ее лицу. – В нашей.

Я буквально чувствую, как ее жесткий диск летит. С диким скрежетом, буксует и в конечном итоге перегорает. Как чинить, если меня самого кроет? Гаснет свет, и я даже не соображаю, что сам глаза закрываю. Тычусь в ее губы своими, вместо этого попадаю в шею. Вероятно, Дикарка в последний момент увернулась. Но меня, блядь, и ее шея более чем устраивает. Жадно впиваюсь и влажно захватываю нежную кожу губами.

Лиза так сильно дергается, что меня подбрасывает.

– Не надо… – этот прерывистый шепот прорезает мое сознание, подобно острому, как лезвие, клинку ножа. – Перестань…

Приоткрывая веки, отстраняюсь, чтобы застыть на ней взглядом.

– Ты обещал, что не будешь меня трогать…

Долго молчу. Не способен говорить. Что-то пережимает в груди и встает клином. Сердце, зверски намахивая, раскатывает по телу бешеную гормональную смесь.

– Обещал, – выдыхаю за ней. Для себя. Отталкиваюсь и сажусь. Веду по лицу ладонью. – Извини. Не хотел тебя испугать. Больше не повторится.

Какой раз я лгу? Сколько раз еще солгу?

– Ты просила что-нибудь рассказать… – говорю типа беззаботно. – Так вот, слушай, – улыбаюсь, будто и правда легко переключаюсь. – Когда мне было четырнадцать…

– Ух, Чара, какой ты… – как ни отгораживаюсь, улавливаю восхищенный возглас одной из девчонок, что обступили Чарушина, едва он зашел в спортзал. – Подстригся? Очень круто тебе! Я б дала, – после этого откровенного и не менее громкого признания вся собравшаяся компания взрывается хохотом. И сам Артем тоже нисколько не смущается. Смеется, будто речь идет не о самом сокровенном, что может быть между мужчиной и женщиной, а о чем-то… простом и обыденном. – Это хэштег, если что! Ничего личного! – вроде как оправдывается девушка, но это лишь сильнее веселит компанию. – Хотя… А, давай сфоткаемся, красавчик! Хочу тебя в свой Лайфграм.

Отворачиваюсь, когда она виснет на Чарушине, а он, продолжая смеяться, обнимает ее в ответ.

– Классно смотритесь! – одобрительно выкрикивает одна из подружек.