Спорим, будешь моей

С оглушающим клокотом и диким хрюканьем расширяется. С ухающим свистом и скрежетом сдувается.

Пока достигаю места назначения, мелькает даже мысль, что успел двинуться кукушкой. Однако, на месте перевожу дыхание и достаточно быстро собираюсь.

Артем *Чара* Чарушин: Лиза пришла?

Сонечка *Солнышко* Богданова: Да. Она отказывается снимать блок. Прости.

Артем *Чара* Чарушин: Скажи ей, пусть выйдет. В парке ее жду. Нет – зайду к вам.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Мама сняла ручку с нашего окна. Ни Лиза к тебе, ни ты к нам… Прости. Поговорим в понедельник.

Артем *Чара* Чарушин: Я вообще-то через центральный вход собираюсь... Познакомимся с мамой. И с папой.

Блефую, конечно. Но мириться с ситуацией не намерен. Пока не увижу свою Дикарку, не уеду.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Не приведи Господь!

Артем *Чара* Чарушин: У вас что, больше окон в доме нет? Пусть выйдет через спальню малышни.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Ладно. Стой там!

Сонечка *Солнышко* Богданова: Точнее, иди дальше в парк! А то мы тебя видим.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Маньяк!

Сонечка *Солнышко* Богданова: Извини. Последнее Лиза отправила. На самом деле, она так не думает. Просто у нее жуткий психоз.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Спрячься.

Отступаю в темноту, только чтобы не подставлять. Хотя, по правде, мозг снова взбалтывает, и я уже тупо соображаю, как должен действовать.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Сейчас она выйдет.

Уродская холодная лягуха за моими ребрами раздувается до таких невероятных объемом, словно ей, блядь, в жопу вставили штуцер и даванули компрессором весь выход давления за раз.

В запаренном мозгу вдруг возникает Бойка. Только сейчас отчетливо допираю, как именно его мотало. Почему я раньше думал, что любовь – это сугубо кайф? Кто из нас идиот? Сука, поржать бы… Да не получается.

Едва эта мерзкая резиновая масса, которая временно исполняет обязанности моего мотора, сдувается, прилетает новая депеша.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Все пошла. Лови!

И снова я с хрипом наматываю. На максимум. Стою в застывшем воздухе неподвижно. А кажется, что таскает на разные стороны, словно в апокалиптическую бурю.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Но лучше не слушай, что она говорит сейчас!

Настраиваюсь, конечно. Если даже Соня так пишет… Накручиваю себя до железа. Даже лягуху пережимают эти сверхпрокачанные доспехи. И, когда я, наконец, имею счастье лицезреть свою Дикарку, не способен понять, в какое зверье долбанутая четырехкамерная мышца превращается. Ее попросту выбивает из всех образов. Она ни то, и не это… Она – все сразу.

Ступив в гущу парка, Лиза замирает, чтобы как-то сориентироваться в темноте. Я шагаю из мрака, четче прежнего осознавая: сдохну, но моей будет.

– Привет… – выдыхает и вздрагивает.

Выставляя руки, слишком близко не подпускает.