Спорим, будешь моей

Чуть позже мы принимаем вместе душ и, наконец, безмерно счастливые ложимся спать.

А, шесть часов спустя, когда Чарушин отвозит меня домой, мне приходится отправить ему ужасное сообщение.

Лиза Богданова: Сотри мой номер, удались из друзей и… Пожалуйста, если действительно любишь, никогда больше ко мне не подходи.

Лиза Богданова: Сотри мой номер, удались из друзей и… Пожалуйста, если действительно любишь, никогда больше ко мне не подходи.

В тысячный раз перечитываю эти строки. И все равно нихуя не понимаю.

Что случилось? Почему? Какого, блядь, хрена происходит?!

Что я сделал не так? Переборщил? Обидел? Испугал? Тогда почему сразу ничего не сказала?

Из друзей я, блядь, конечно же, не удаляюсь. Что за мутное предположение, что такое в принципе возможно? Наяриваю поминутно и похер, что отписки «снова в сети» не приходит. Раз за разом слушаю монотонный и равнодушный голос оператора, стискиваю зубы, матерюсь.

Под вечер так извожусь, что даже порываюсь поехать к Лизе домой без предварительной договоренности. Но, стоит включить мозги, догоняю, что нельзя. Нельзя, блядь. Нельзя!

Наконец, соображаю, что можно написать Соне.

Строчу без каких-либо реверансов:

Артем *Чара* Чарушин: Привет. Скажи Лизе, чтобы разблочила меня. Или я приеду и сам это сделаю.

Черт знает, чем они там занимаются, но и Сонька не читает эсэмэски незамедлительно, как бы мне того ни хотелось.

Не могу я оставаться в бездействии. Сердце в груди так колошматит, что кажется, физически меня таскает. Всегда дружил с головой. Поступал по уму и по совести. Но, в создавшейся сейчас катастрофической ситуации, все труднее контролировать работу мозга. Он переключается на ту часть, которая за эмоциями шпарит и задает чисто механические процессы.

Глючит «железо». Выдает непрерывно только Богданову. Ее яркие и такие чистые глаза, робкую улыбку… Потом все остальное. Все, что у нас было. Как она смотрела, как изумлялась, моментами пугалась… Как кончала… Как сама трогала меня, как принимала, сосала мои пальцы…

Махнул через край? Испугал?

«Я должна буду сделать тебе так же?»

Она, наверное, такого в принципе не приемлет. И после первого раза, скорее всего, испугалась. Сука, дебил я… Потерянный дебилище. Она не сказала, а я сделал вид, что не понял.

Как исправить теперь? Нет, я исправлю. Знаю. Могу. Просто надо, чтобы она дала возможность объяснить. Сейчас, блядь. Два дня до понедельника я, мать вашу, не вытяну. Без шансов.

Когда сердце в бессилии, положив на зависимый от него организм, переходит на какую-то абсолютно автономную работу... Когда в голове ни одной здравой мысли не остается, только глухой и затяжной топот пульса… Когда физические действия лишаются адекватной координации… Срываюсь. Сажусь в тачку и еду к дому Богдановых.