Спорим, будешь моей

– Приготовься, сейчас покажу.

Обхватываю член ладонью, она направляет туда взгляд. Я сжимаю крепче, едва сдерживаю стон, оттягиваю и осторожно, чтобы не кончить за Лизины любимые две секунды, у нее на глазах передергиваю.

Это какой-то высший уровень сумасшествия. Но, я смотрю на Чарушина во все глаза и упиваюсь этим безумием. Он обнаженный. Странный. Необычный. Изумительный. Непонятный. Космический. Красивый.

В нем все идеально. И там… в паху… тоже… Ничего подобного я даже не представляла, однако, сейчас, разглядывая половой орган Артема, ощущаю не только любопытство. Он меня волнует в том самом сексуальном смысле. Конечно, Чарушин уже не раз показал мне, что я к нему тоже испытываю влечение. Он явно рад этому, считает естественным и даже нормальным. Я же попросту не могу держать в сознании что-то еще, помимо того, что происходит непосредственно в эти минуты. Все многолетние установки слетают. Остается только база, а она, как мы все знаем, основана на инстинктах.

Артем обхватывает свой прибор рукой и производит ошеломляюще-развратное движение. Резковато протягивает сжатой ладонью по вытянутому, внушительному стволу от верха до основания. Из курса биологии я, безусловно, знакома с элементарной анатомией – что и как называется, какую функцию исполняет и какие реакции выдает. Но я не предполагала, что когда-нибудь увижу все это воочию.

Двигая рукой, Чарушин смотрит на меня. Бегло по груди и животу проходится, дольше на лице и глазах сосредотачивается. Это, конечно же, смущает, но вместе с тем вызывает бурю других эмоций. Восторг, возбуждение, удовольствие. Я не хочу, чтобы он останавливался. Желаю, чтобы продолжал так же откровенно.

– Озвучь, что думаешь, Дикарка, – выдыхает Артем тяжело и отрывисто.

По моему телу новая горячая волна летит и, после удушающего жара, раскидывает по раскаленной коже дивные мурашки дрожи. Чарушин скатывает взгляд на мою грудь, видит, как она качается, и стонет. Прекращая движения, с силой сжимает пенис.

– Это доставляет тебе удовольствие? – шепчу задушено первое, что приходит в этот момент в голову.

– Что именно? – хрипит он, не спеша возобновлять процесс.

– То, как ты… – старательно подбираю слова, но их все равно не хватает. – То, как ты трогаешь свою твердость?.. И то, что ты с ней делаешь?..

Не думала, что Артем сейчас способен смеяться, но именно это он и делает. Эти звуки не похожи на обычное веселье, конечно – слишком хриплые и отрывистые. Они меня… возбуждают.

– Почему твердость? Что за слово такое?

Я пожимаю плечами и мотаю головой.

– Не знаю… То есть… Я знаю, как он называется…

Вторая ладонь Артема оказывается у меня на спине. Давит, вынуждая качнуться к нему. Только потому, что я сижу далеко, не удается столкнуться грудью. Но лицами соприкасаемся.