Спорим, будешь моей

Салютую родителям и иду за ними.

Заставляя их пищать и возмущаться, намеренно долго блокировку не снимаю.

– Ты специально? Специально? – пыхтит Маринка и топочет от досады ногами.

– Очевидно же, что специально, – с ухмылкой подтверждаю я.

– Ладно, змеиная принцесса, не бузи, – миролюбиво заключаю, услужливо открывая перед ней переднюю дверь. – Прошу.

– Спасибо, черт возьми!

– Без ругательств, принцесса.

– Это не ругательства.

Пожимаю плечами, будто в самом деле думаю над ее словами.

– Это ты говоришь? Сам материшься, как… Как… Как гопник!

– Ой, что ты… Лично я в этом вопросе не вижу разницы!

– Рина, сядь, блядь, в машину.

– Вот! – вопит мелкая, тыча в меня пальцем.

Я только качаю головой и ржу.

– Надеюсь, ни за кем из твоих друзей мы заезжать не станем? – спрашивает Ника, когда мы все, наконец, забираемся в тачку.

– Надейся, – ухмыляясь, регулирую зеркала.

– Нет, – завожу мотор и выезжаю со двора.

– Так бы сразу и сказал!

– Как и все парни, – поддакивает сидящая рядом с ней Анж.

– Нет, если честно, Тёма еще ничего… – замечает вдруг Вероника.

Я тут же реагирую. Быстро смещаю зеркало заднего вида, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Тебя кто-нибудь донимает? – интересуюсь настороженно.

Ника краснеет и ерзает.

– Есть один придурок…

– Сейчас подробнее, – голос невольно жестче становится.

– Он перевелся к нам в академгородок из Одессы… – протягивает Ника нерешительно. – И сразу ко мне прицепился. В открытую не донимает. Но намеки… Всякие… Постоянно бросает. Все смеются. Достал уже!

– Ага, а вчера он завалился к нам в раздевалку, – добавляет Анж. – Типа ошибся!

– Покажешь. Разберемся, – хмуро обещаю я, забывая о том, что спешил.

В принципе, на то, чтобы прижучить наглого пиздюка, много времени не уходит. Действую немного агрессивнее, чем требует ситуация. Зато быстро и доходчиво. Десять минут спустя уже спокойно качу в академию.

В тишине салона позволяю себе воскресить в памяти прошедшую ночь. Мать вашу, едва это делаю, миллисекунды, и меня будто на крутом аттракционе подбрасывает. Все внутри взмывает и скручивает до одуряющего жжения.

Вот вроде что-то такое предполагал, когда только все это между нами вспыхнуло. Но, сука, чтобы настолько… Да я попросту охренел от всего, что творилось с моим телом! Вштырило от Богдановой так, словно сразу несколько стимуляторов прямо в сердце рубанули. А потом уже оно само множило эту дичь и бешеными толчками раскидывало по телу. Я забыл, кто я такой, и на каком свете нахожусь. Я просто не мог остановиться. Жил какими-то инстинктами, и они были такими мощными, что в какой-то момент потерял уверенность в том, что являюсь человеком.

И ведь развезло так лишь от того, что я ее целовал. Ничего больше. Ничего, блядь, больше.