Спорим, будешь моей

Плавно опрокидывает меня на спину и, прежде чем я успеваю притянуть между нами какое-то из одеял, накрывает собой.

– Как тебя не любить, м?

Лично я уже задыхаюсь от полного контакта с его обнаженным телом.

– Люби, Чарушин… Никогда не переставай, – выпаливаю вдруг так жарко, что сама своих чувств пугаюсь.

– Никогда не перестану, – обещает он столь же горячо.

Зависаю на уникальных чертах его лица. Тону в глубинах темных, будто штормовых глаз. А мгновение спустя уже таю под напором обжигающих, но таких ласковых губ.

Мама мне после возвращения ни слова не говорит. Провожает в комнату осуждающим взглядом и на этом все.

– А на свой день рождения, что планируешь? – задаю этот вопрос осторожно.

Убеждаю себя, что пойму, если Артем захочет гулять с друзьями. В конце концов, уже месяц мы едва ли не каждую ночь проводим вместе. И остановить меня не под силу даже маме, как бы резко та не осуждала. Мне плохо от ее демонстративной холодности и укоризненных взглядов, но вместе с тем я понимаю, что это последние месяцы какой-никакой свободы. И как бы меня не рвало на частички муками совести, отказаться от Чарушина я все еще не готова. Хочется побыть счастливой хоть немного. Насколько это возможно.

– Ничего не планирую, – отвечает Артем приглушенно, щекоча при этом мой затылок сначала дыханием, а после и тактильными ласками. Целует неторопливо и очень нежно. По коже сбегают мурашки. – Но, парни по-любому что-то замутят, – смеется, как всегда, легко, запуская по моему телу еще больше горячих волн.

Чувствуя, как я вздрагиваю, крепче сжимает кольцо из своих рук под моей грудью. Она от этих действий практически выпрыгивает из выреза свитера. Мне становится очень жарко. Чарушину, очевидно, тоже. Он двигается по дивану дальше. Откидывается, вынуждая меня практически лечь сверху. Кожа дивана издает скрип, а сам Артем натужный вздох. В ягодицы мне вжимается его каменная твердость.

У меня еще не закончились месячные. Он это знает, как и то, что я не разденусь и не позволю к себе прикоснуться. В первый день цикла у нас произошел серьезный и жутко неловкий разговор, из которого я узнала, что Чарушина не отталкивает кровь, а он, что для меня ласки в подобном состоянии недопустимы. Мы даже поспорили, но по итогу пришли к мирному заключению – ждать, пока нам обоим не будет комфортно.

– Надо быть готовым к какому-то неожиданному кипишу, – шепчет Артем затянуто. Не раз улавливала у него эти интонации на пике возбуждения. Я с трудом вспоминаю, о чем мы ведем разговор, потому что сама вопреки природе подаюсь этому сексуальному желанию. – Ты же пойдешь со мной в случае чего? Хочу, чтобы ты была со мной. Моя.