Спор на недотрогу, или Я выбираю тебя

Дальше нас уносит в кромешную тьму. Больше не смотрю на свой конец. Закрываю глаза.

— Майя, смотри-смотри! Ваууу!!! Черти!

Меньше вижу, дольше проживу.

Мои глаза на замке, не открою даже под дулом пистолета.

— Ничего красивей не видела, — пытаюсь перекричать истошный вой, чтобы отстал и вез нас скорее до финиша.

— Надо будет тогда повторить, если тебе так понравилось.

Угу, в кошмарном сне я повторю еще такие гонки.

Для меня на велосипеде кататься — это уже экстрим дальше некуда. Я слышала об этом парке, но не верила, что настолько ужасно.

А рядом с Сомовым еще страшней. Он же все время близко, слишком близко, только и знает, что лапами трогать. А мне терпи, не реагируй на красавчика надменного. Где б эту выдержку взять? Знала бы, бежала занять очередь за средством. Но пока у меня есть только одно и оно в рюкзаке дожидается.

Мне все еще кажется, что мы скачем по камням, а за нами гонится пасть. Жмурюсь, и кто-то трясет. Прошу оставить в живых, съесть только Сомова.

— Мы приехали уже. Тебя не съели, Майя.

Не сразу, но доходит смысл слов.

— Ты уверен? — уточняю я, трогая себя с закрытыми глазами.

— Ну-у они хотели, конечно, забрать экстремалку себе. Только я подумал, что ты и мне пригодишься.

Глаза сами распахиваются, а я понимаю, что выпадаю из роли.

— С тобой же не соскучишься, — хохочет виновник моих экстремальных страданий. — Я даже с братьями так не веселился. Ты такая забавная, Майя, — и по макушке меня потрепал.

Он не пробовал с клоуном подружиться? А просто с зеркалом гулять? Много теряет вообще-то, пока на меня время тратит.

— Вот ведь повезло, я же всю жизнь мечтала тебя веселить, — сдаваться не спешу, скручивая фигу за спиной. Мимо нас проходит компания парней, и я выкрикиваю им: — Самый лучший герой Гордей Сомов! Любого Бэтмена круче! Он смог пасть победить и на машинке доехать до финиша. Какой же он сильный, какой же он смелый…

Парни смеются над нами, разглядывая Гордея. Герой адских гонок больше не ржет, насупился и пытается меня заткнуть. Пусть не надеется даже.

— Ты что? Я теперь всем хвастаться буду, с каким силачом была в парке.

— После «Пинка до Марса» тоже рекламу мне сделаешь на весь парк? — ворчит, совсем нерадостно.

Подводит меня к огромному столбу с сиденьями. Задираю голову, прикидывая насколько высоко лететь до Марса.

Лучше бы меня на адских гонках жарили. Там ещё был шанс спастись.

— Конечно, сделаю рекламу. В рупор! И оркестр закажу. Мне же ничего не жалко для своего героя.

— Сюда даже школьники не боятся залезать, — сопротивляется рекламе Сомов.

— Думаешь, я еще на кого-то гляжу? — выпячиваю нижнюю губу, словно могу и обидеться. — В моих глазах есть только ты, мой краснозадый павиан.

Гордея передергивает, вытирает пот со лба. Как чувствовала, сдуется! Не выдержит долго меня в сладком соусе.