Сплошная лебедянь!

Через несколько минут оттуда вышла совершенно другая, поистине великолепная женщина в черном платье с большим декольте, полуприкрытым испанским кружевом. Золотисто-рыжеватые кудрявые волосы были изящно заколоты испанским гребнем. Только он был вколот не сверху, а сбоку, что сразу исключало попытку «закоса под Кармен». Верещагин ахнул.

– Яська, это ты? Нет, это другая женщина… Как красиво, как тебе идет!

– Ну что, не стыдно с такой пойти?

Он вскочил, схватил ее в объятия.

– Я просто схожу с ума!

– Верещагин, уймись! Тут все на живую нитку!

– Живая нитка намертво тебя ко мне пришила, или вернее, меня к тебе! Значит, я угодил тебе своим подарком?

– А я решил, что купил какую-то чепуху… И, чтобы реабилитироваться, купил еще и это!

Он протягивал ей коробочку с часами.

– Это что? Цацки? – вдруг огорчилась она.

– Часы? Это здорово! Ух ты, красивые какие! Надеюсь, не золотые?

– Именно золотые! А это разве плохо?

– Я… Верещагин, ну зачем?

– Что зачем? – недоумевал он.

– Зачем было покупать золотые?

– Прости, но я не понимаю…

– Пожалуйста, я прошу тебя, впредь, если ты захочешь мне что-то подарить, не надо золота, бриллиантов… Я не хочу!

– Боюсь, что ты… откупаешься от меня, платишь мне…

– Боже мой, какая же ты дуреха! – рассмеялся он. – Я просто… просто в часах я разбираюсь очень хорошо, а в украшениях совсем не разбираюсь. Вот и решил подарить тебе хорошие и, на мой взгляд, красивые часы, только и всего! И потом, ты же постоянно носишь золотые сережки, и тут нужны часы желтого металла, насколько я понимаю.

Она заплакала. Он испугался.

– Ну, чего ты ревешь?

– Я от счастья… Ты такой… такой как надо… Не нувориш… Ты не стал мне говорить, что твоя женщина должна носить золото… и еще всякую такую чепуху.

– Значит, будешь носить часы?

– Буду. Надень мне их! Я не понимаю, тут какой-то сложный браслет…

– Когда я их покупал, то думал, как я хочу надеть на тебя эти часики и снять все остальное.

– Верещагин, перестань! – вдруг покраснела она. – А почему ты меня не спрашиваешь про отца?

– Собирался спросить, когда чуток успокоюсь. Когда сядем друг против друга…

– А ты подумала, что я забыл, чудачка?

– Ну мало ли… Хотя я понимаю, о таком надо говорить в спокойной обстановке. А тогда скажи мне, как там Наташа?

– Какая? Завьялова, что ли?

– Ну да. Она мне очень нравится.

– Ты ей, кстати, тоже. Она всегда о тебе спрашивает. А как твой хирург?

– Я не знаю. Он уехал и не подает о себе вестей.

– Да! Ревную! Я тебя ко всему свету ревную!

– А я тебя только к твоей жене!

– Так нет уже никакой жены! – воскликнул Иван Алексеевич. – Нету, понимаешь? И я не увожу тебя в Москву только потому, что мой адвокат посоветовал мне никак не афишировать пока наши с тобой отношения в целях твоей безопасности.

– Моей? – ахнула Яся.