Спят усталые игрушки

Говорят, среди учителей младших классов девяносто процентов разведенных, что, если вдуматься, совершенно неудивительно. Ну какого черта я полезла воспитывать юного алкоголика? Сначала дала ему двадцать долларов на выпивку, а потом решила объяснить «малышу», что он плохо себя ведет.

Глава 22"

"До Северного Бутова ехала ровно час. А когда наконец, миновав кладбище, лес и какие-то стройки, оказалась внутри мрачного спального района, сделалось немного не по себе. На улицах никого. Даже не видно матерей с колясками, хотя природа так и манит: теплый погожий весенний день.

Поглядывая в раскрытый атлас, принялась искать улицу Комова. На бумаге ясно напечатано – магистраль тянется позади проспекта Вишнякова. Но сколько ни каталась туда-сюда, не обнаружила никаких следов разыскиваемой улицы. В конце концов, признав поражение, вылезла возле магазина и поинтересовалась у скучающей продавщицы:

– Как проехать по такому адресу – Комова, восемнадцать?

Не переставая жевать «Орбит», девица тупо посмотрела на меня и заявила:

– Проехать? Никак!

– То есть? – оторопела я. – Нет такой улицы?

– Почему? – продолжала жевать девица. – Есть.

– Ну и где она? – рявкнула я агрессивно.

– Туточки, – сообщила продавщица, отчаянно зевая, – прямо за углом, вниз к оврагу.

«Прямо за углом, вниз к оврагу» шла железная лестница. Я вернулась назад к магазину с названием «Супермаркет» и, снова пробудив девушку от спячки, осведомилась:

– А если на машине, то как?

– Никак, – равнодушно ответила любительница «Орбита», – на Комова проехать нельзя, только пехом. Да и чего ехать? Всего один дом и есть, прям смех.

– Точно знаете? – удивилась я. Мне нужно здание номер восемнадцать.

– Оно самое и есть, – подтвердила продавщица, – внизу, в овраге, одно-разъединственное.

– Где же первые семнадцать? – глупо удивилась я.

– А хрен их знает, наверно, построить забыли. Улица Комова – это лестница и один-единственный дом. – Девушка, явно борясь со сном, медленно, как черепаха, моргала веками.

– Господи, – не переставала я удивляться, – почему народу-то на улицах нет?

– А чего там делать? День на дворе, люди в Москву на работу уехали, – пояснила девчонка.

Чертыхаясь, я спустилась по лестнице. На самом дне огромного оврага, в куче мусора, стоял трехэтажный блочный дом, чуть больше нашего ложкинского. Вокруг в беспорядке торчали уродливые деревья и какой-то поломанный зимней непогодой кустарник. На углу висела табличка «18». Удивительное дело, кто же додумался возвести здание в таком месте и почему ему присвоили этот номер? За оврагом вокруг пустырь, заваленный ржавыми конструкциями, бочками и битым кирпичом.

На двери неожиданно оказался домофон.