Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

С допросами не тянули, клиенты особо не упорствовали – оба оказались солдатами разведбатальона 101-й егерской, бывшей «легкопехотной». Женькин унтер рассказал, что днем они «с камрадом ефрейтором» вызвались добровольцами – помогать в вывозе особо важной медицинской документации – и поступили в распоряжение штурмбаннфюрера. Имелись в словах добровольцев кое-какие интересные подробности, но свою конкретную цель и задачу егеря не знали. «Он приказал следовать за собой, и нам должна была помочь местная агентура». Егерский ефрейтор, которого допрашивал Спирин, показал примерно то же.

Женьку вызвали из канцелярии, временно занятой под штаб Особого отряда, во двор.

Коваленко полулежал в кузове «виллиса»:

– Мы, товарищи оперативники, сейчас скатаем в санбат на обработку и обратно. Вытрясайте из подследственных всё до донышка, нужно определяться, – майор вытер взмокший лоб. – Вообще-то обидно, товарищи. Ведь в руках паршивец был. Короче, работайте. Старшим пока капитан Марчук. Готовьте план оперативных мероприятий, утром продолжим. Вас, Катерина, прошу продумать ситуацию с тактической стороны. Интуиция нам нужна, что уж тут говорить.

– Напрягусь, – пообещала Мезина.

Начальство под охраной укатило в санбат «на техобслуживание». Марчук и Спирин ушли продолжать допросы, а Женьку придержала старший сержант:

– Сядь на пару минут. Обменяемся впечатлениями по итогам истекшего дня.

Женька сел на дверь, которую кто-то уже положил на кирпичи, создав военно-полевую лавку. Катрин достала помятую пачку папирос.

– Вот это совершенно напрасно, – намекнул Земляков. – Помнится, ты очень доходчиво объясняла.

– Правильно я объясняла. Но у меня аллергия, и в носу жутко чешется. В Москве и самолете так вообще полная фигня творилась, хоть и снадобья глотала. С дымом чуть полегче. К тому же это лишь четвертая папироска.

– Не оправдывайся. Майор вернется, наряд вне очереди влепит. За подрыв антиникотиновых идеалов.

– Он сейчас не вернется. Дырка в бедре – штука выматывающая. Я проверяла. О, Павло Захарович, присаживайся…

Торчок принес котелок с чаем, полбуханки хлеба:

– Отож саперское. Хитляв чаек, конешно.

Прихлебывали по очереди. Катрин вздохнула:

– Надо было рискнуть. Визе у меня на прицеле сидел, можно было аккуратно подстрелить. Но далековато, и от «ствола» я отвыкла. Пока заграждение обогнула, пока на улицу выскочила. Как сгинул…

– Может, еще найдется. Что-то важное ему нужно. И громоздкое.

– Тож истинно загадка, – согласился Торчок. – Две брички пригнали. Шо здесь можно нагружать?

– И вода у них была. Надо бы утром осмотреться тщательнее.

– Уже светает. Пойду-ка я с егерями еще поболтаю.

– Это правильно. Только не слишком гаркай. А то это «Работает СМЕРШ!» я за два квартала слышала.