Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

Ты, Николай, значит, книгами и дедуктивным методом увлекаешься?

– Що? Не, я в их националистическу пррропаганду вообще не верррю. Я насильно, они винтовку понастовляли и…

– Ладно, а откуда логика: он вышел – шоколад – наливка – вишня – баба?

– Та я слышал, як хлопцы казали. То есть говорррили. Мол, хлопцев побило, а Кныш знову до своей крали шмыглял. Сгинем через нее.

– Кто конкретно говорил?

Может, и ложный след, но…

Уточнили у остальных. Один из пленных ссылался на забывчивость, зато толстый национал-бандюк подтвердил: была у Кныша зазноба, ценная связная по кличке Лозанка.

Оперативники вернулись в «кабинет» Марчука. Капитан и подследственный изнуренно пили несладкий чай.

– Вы крепкий не пейте. Сна не будет, – посоветовала Мезина.

Оба глянули недобро, Кныш ухмыльнулся углом разбитого рта – сидел бандеровец на табурете, руки связаны, ссадины на морде подсохли, ссутулился устало.

– Я вас, товарищ капитан, попрошу еще раз повторить основные вопросы. Для профилактики. И будем закругляться, – Катрин подняла ящик картотеки, поставила «на попа», села за спиной у допрашиваемого, вынула свою пилочку.

– Имья, призвище, рик народження, – неохотно начал по очередному, уже двадцатому кругу Марчук.

– Кныш, я ж казав. Рик народження не знаю, я сирота…

Вопросы, пустые ответы, в паузах едва слышный скрип дамской пилочки. Звук чуждый, нелепый, раздражающий. Нервирующий до полного изумления. Как выдерживал капитан, понять трудно, у Женьки челюсти сводило, а лейтенант Спирин, кажется, очень хотел в коридор выйти.

– …Яке у вас було завдання?

– Яке завдання? Я ж кажу, ми на нимцив шли, окупантив бити. Випадково сюди вийшли…

– Славно тебя баба подставила. И как ты, дурилка, ей поверил? – нагнувшись, прошептала Катрин в ухо допрашиваемому.

Улыбалась она столь отвратительно, что вообще смотреть невозможно. Кныш не выдержал – попробовал ударить лбом в красивое лицо. Катрин, несомненно, этого ждала – встречное, снизу вверх, движение плеча – бандеровца подбросило, на ногах он не устоял. Рухнул, отлетел табурет и кружка с недопитым чаем. Плюясь кровью и матерясь, Кныш елозил по полу, пытался достать мучительницу сапогом и орал. О суках и «видьме», о нимце клятом, о шибеницях для москалив и воле народу, про те, що за все розплата прийде…

– …Нет, разрешить не могу. Людей в прикрытие практически нет, распылять силы бессмысленно, – Марчук на старшего сержанта не смотрел, перекладывал листы недописанного протокола. – Вернется майор, он примет решение.

– Да когда он вернется? – Катрин оправляла ремень с кобурой, на капитана тоже не смотрела. – А время поджимает. Пока эта Лозанка уверена, что ночью группа вышла из города. Но слухи пойдут, беготню со стрельбой обыватели наблюдали. Уйдет от нас девушка.