Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

Женька с некоторым удивлением посмотрел на коллегу: с каких это пор в Отделе все знают, что товарищ Мезина этаким авторитетом в области дознания считается? Особенно не афишировалось. И вообще Катрин всегда излишне прямолинейными решениями увлекалась. Впрочем, изменилась наставница, это конечно.

– Марчук – старший. Решения ему принимать. Давай пока остальных бандерлогов еще разок процедим. Они хоть и мелочь, но вдруг…

Мезина встретилась в коридоре – несла товарищам офицерам вычищенные автоматы.

– Интеллигентная, но унылая беседа, – вздохнул Женька. – Не умеет капитан земляков «колоть». Собственно, и мы не совсем по этой части.

– Неудивительно. К такому деликатному делу природные склонности нужны и большой навык. А остальная шушера что? Не вызрела?

– …Товарррищи, я всей душой. Я момента ждал, думал, ррасстрреляют сволочи националистические, – крепкий парень в кургузом лопнувшем костюме бил себя в грудь грязным кулаком и все порывался повернуться к сидящей сбоку Мезиной, явно считая ее главной. Катрин благосклонно кивала и показывала на сидящих переводчикам – им говори, им…

– Поподробнее, – подбадривал Земляков. – Тебя привели к чотовому и…

Бандерлог говорил поспешно, сглатывая, непонятно зачем налегая на «эр» и не забывая повторять, что «иного ходу у мобилизианта» не имелось. Память у молодого говоруна была недурна – о чае и сахаре очень подробно рассказывал и о том, как хозяина квартиры «каты-бандеры» убивали.

– Еще раз, без суеты, – сказал Женька.

Катрин вроде бы одобрила, хотя не поднимала головы, занимаясь своими ногтями. Ногти и так выглядели элегантно, но старший сержант озабоченно вертела пилочку, подшлифовывая и подравнивая, и почему-то эта сосредоточенность и ерундовый маникюрный инструмент навевали жутковатые ассоциации…

Земляков задавал вопросы, слушал, но что-то отвлекало. Может, то, что лейтенант Спирин сидел с совершенно отсутствующим видом и внимательно смотрел в пустой угол. Зато бандерлог вещал охотно и многословно, так и сыпля подробностями. Понятно, осознает, что пока спрашивают, к стенке не поставят. Или его шуршащая пилочка сейчас больше пули пугает?

Слушал опытный товарищ Земляков, слушал, но все равно бы пропустил, если бы в движениях пилочки крошечная задержка не промелькнула.

– …Почему до бабы? – машинально уточнил Женька.

Бандеровец тоже сбился, помолчал растерянно. Потом пробормотал:

– Та а куда ще? Он недолга ходил. Вернулся такой… смехотливый.

– Может, просто до ветра отлучался?

– Не, до ветра ближче, – кругломордый допрашиваемый напряженно поразмыслил: – И еще от него шоколадом дыхнуло та наливкой. Вишневой.

– Угу, значит ты, Грабчак…

– Так точно. Николай Грррабчак, насильный мобилизиант…

– Мы поняли, поняли.