Специалист

Ксения иногда позволяла себе заходить к начальнику без стука, поскольку была не просто секретаршей, но и в какой-то степени доверенным лицом — она всегда перепечатывала все материалы Серегина (Обнорский не умел ни набирать текст на компьютере, ни печатать на машинке), и обе его книги отпечатала тоже она, еще до того, как Служба организовалась. Ксюша по-женски жалела Серегина, и он чувствовал это теплое отношение, а потому прощал ей разные вольности.

— Что, Ксюша, — Андрей посмотрел на секретаршу и улыбнулся. — Только не говори, что и у тебя что-нибудь в компьютере сломалось…

— У меня пока тьфу-тьфу-тьфу… Андрей, там к тебе человек какой-то пришел.

— Не знаю, он ничего толком не объяснил. — Ксения пожала плечами. — Говорит, что по личному вопросу.

Вопрос был задан не случайно. Городские сумасшедшие очень любили приходить в агентство с жалобами на воздействие психотропного оружия, на заговоры сионистов, антисемитов с целью похищения биополей и с разной другой ерундой. Особенно активизировались они в межсезонье, весной и осенью. Многие поначалу производили впечатление нормальных.

Ксюша снова пожала плечами:

— Вроде нормальный… Сказал, что ему обязательно с тобой надо переговорить… У него с собой папка какая-то…

— Ну, запускай… Ежели с папкой… Секретарша вышла, и через несколько секунд в кабинет зашел мужчина чуть выше среднего роста, сухощавый и, что сразу автоматически отметил про себя Серегин, одетый в легкую кожаную куртку, хотя на улице было еще достаточно холодно. Посетитель мягко развернулся, закрывая за собой дверь, — Андрей оценил пластичность его движений, поднялся из кресла и встретился с вошедшим глазами… Во взгляде незнакомца не плескалось безумие, но и нормальными такие глаза назвать было трудно… Таких глаз Обнорский навидался в своей жизни достаточно — он до сих пор безошибочно именно по глазам определял тех, кому пришлось в жизни хлебнуть по полной войны, крови и горечи утрат… В таких глазах словно невидимые клейма стоят, и ничем эти клейма не вытравить… Короткие русые волосы посетителя были густо пробиты сединой, а на левой щеке змеился глубокий шрам — от глаза почти до самого подбородка…

— Здравствуйте, — сказал Андрей и показал рукой на стул. — Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо, — кивнул человек и сел, примостив на коленях прозрачную пластиковую папку средней толщины. Мужчина явно волновался, хотя умело волнение свое скрывал.