Спецназ Берии. Первый бой

Юдичев, Вербин, Мачерета, Гудзенко, Шершунов, Лукьянченко – все они, спускаясь в «погребок», как вскоре стали называть литинститутский подвал, словно на какое-то время окунались в былую студенческую жизнь.

Помимо ифлийцев, в «погребке» можно было застать военврача Илью Давыдова, видимо тоже питавшего слабость к высокой словесности. Пару раз заглядывал туда и Ануфриев.

– У вас оказался хороший нюх, – обычно приветствовал новых посетителей Семён Гудзенко. – Посмотрите, какое богатство! Можно сказать, неизданная сокровищница советской литературы.

Евгений не оставлял надежды когда-нибудь поступить и окончить философский факультет. А философия и литература – близнецы-братья, считал он. Однако, выбирая наугад папки и перелистывая рукописи, Женя больше думал об авторах этих работ: вот и они сейчас, наверное, где-нибудь на фронтах. До литературы ли им?

Но чаще, чем в «погребок», омсбоновцам приходилось наведываться в большой подвал здания напротив. Это был недостроенный Театр имени Немировича-Данченко на Тверском бульваре. Его цокольный этаж служил бойцам бригады бомбоубежищем. Туда они уходили, как только начинала выть сирена.

Вражеская авиация наглела, налетая на город не только ночью, но и днём. Воздушная тревога объявлялась до пяти-семи раз в сутки.

В конце октября в бригаде начала выходить многотиражка «Победа за нами». В названии газеты точно выражалось главное чувство, владевшее воинами, – уверенность в победе. В специальных рубриках регулярно печатались советы бойцу: «Ведение уличного боя», «Разведка зимой в лесу», «Как выбирать лыжи», «Тактика просачивания мелких групп через линию фронта» и другие. В рубрике «Из опыта фронтовиков» публиковались материалы о находчивости и инициативе, проявленных советскими воинами на фронте. Почти в каждом номере газеты рисовались призывные плакаты и злободневные карикатуры с острыми подписями, сатирическими стихами, фельетонами. «Победа за нами», по сути, стала первым летописцем истории бригады.

Как ни странно, Гудзенко наотрез отказался уйти из роты в редакцию бригадной газеты, куда его приглашали работать. Вместо газетной суеты он предпочёл ночами стоять на часах у литинститутских ворот, нести патрульную службу, а днём, если требовалось, как и все, рыть траншеи.

Полковая столовая находилась в переулке вблизи Центрального телеграфа. Ходили туда по улицам Горького или Герцена. Бойцы всякий раз старательно держали равнение, ловя на себе испытующие взгляды москвичей и иностранных корреспондентов, которые всегда толклись на лестнице телеграфа. Шли так, чтобы ни у кого не возникало сомнения в их решимости сражаться насмерть.

Памятным для многих стал день 30 октября.