Спецназ Берии. Первый бой

Обычно в состав патруля входили шесть человек. Если днём патрульные проверяли документы, задерживали нарушителей и просто следили за порядком, то ночью контролировали соблюдение режима комендантского часа и светомаскировки. Любое окно, из которого пробивался свет, в случае воздушного налёта могло привлечь внимание врага, и тогда объяснять что-то кому-то было бы уже поздно. У патрульных имелся приказ стрелять по таким окнам.

Ануфриеву были особенно интересны ночные патрулирования, когда он попадал в одну команду с Аверкиным. Как выяснилось, у них была общая страсть – охота. Обычно они шли позади ребят и вели разговоры на эту тему. Она была поистине неисчерпаемой. И надо отдать должное, в вопросах охоты Володя был подкован основательно, поэтому Женя чаще слушал, чем говорил.

– Вот, например, обыкновенный лесной кулик. Что ты о нём знаешь? – хитро прищурясь, спрашивал Аверкин.

– Ну, птица как птица, маленькая такая, неприметная, с длинным клювом. Вальдшнепом ещё зовут. Охотятся на неё весной на тяге или осенью на высыпках. Ну и всё, вроде. Что ещё сказать?

– А ты замечал, как она летает? – Евгений пожал плечами. – А она, между прочим, может пролетать сквозь кусты, не задевая их. Благодаря своему уникальному зрению. А во время опасности – при наводнении, пожаре или приближении хищника – самка хватает из гнезда самого старшего птенца и переносит в безопасное место. Возвращается, берёт следующего по силе. И так таскает, сколько успеет. Но самое главное – это единственная птица на свете, которая умеет накладывать гипс!

– Это как?

– А вот так. Она может залечить сломанную ногу другой птице. Сначала пёрышко, потом глину, палочки всякие и так далее. Может накладывать на грудь, на крыло, даже на глаз!

Сколько нового для себя узнал Евгений из этих бесед. «Эх, кончится война, куплю хорошее ружьишко, заведу собаку, какого-нибудь пойнтера, сеттера, а может, и лайку, и только меня и видели дома, – мечтал Ануфриев. – Глядишь, и с Володей ещё поохотимся. Лишь бы живыми выйти из всей этой заварухи»."

"Здание Литературного института, где разместился батальон, было известно омсбоновцам по предыдущему, пусть и недолгому в нём пребыванию. Казармы для бойцов находились в бывших учебных аудиториях вуза, для чего из них были вынесены и перемещены в подвал шкафы с бумагами. Как потом пронюхали ифлийцы, эти бумаги были не чем иным, как контрольными и дипломными работами студентов литературной альма-матер с пометками преподавателей, а также рецензиями и стенограммами выступлений видных писателей и критиков.

Для ифлийцев это был Клондайк. Всё свободное время они старались проводить среди этих бумажных развалов, которым знали истинную цену.