Спасти своего врага

Он дернулся, затряс головой, пытаясь избавиться от паразита, но тот двинулся дальше. В глубь его тела. Сначала Тьма заморозила ему грудь, затем проникла ниже и закопошилась в животе клубком змей.

Паразит в нем! Прямо сейчас внутри него! Отец ошибся! Сущность смогла завладеть им дважды!

Но едва он подумал так, как весь этот стылый, могильный холод, вся эта зловонная враждебная чернота, что наполняли Альва, хлынули наружу, покидая его тело, буквально сбивая принца с ног.

Освобожденный, он рухнул на колени, пытаясь отдышаться.

Огромная сизая туча клубилась под потолком, металась от стены к стене, будто раненый зверь, что предчувствовал свою смерть, трещала молниями, завывала ураганным ветром, билась в агонии, а потом распалась на множество мелких серых хлопьев, что истаяли, не достигнув пола.

Альва трясло. Стоя на коленях, он принялся лихорадочно ощупывать свое тело. Тьма вышла из него, но оставила во рту привкус тлена, а в груди — холодную пустоту. Он ощущал себя грязным, оскверненным, поруганным. При мысли о паразите внутри его гадливо передергивало.

Но все кончено. Кончено. Они в безопасности. Сущность не нашла себе новую жертву, и ее засосало в мир Теней.

С прерывистым вздохом Альв на коленях подполз к кровати Хель и обнял спящую девушку, с облегчением уткнувшись лицом ей в плечо.

Самое страшное позади.

— Чары сняты. Она очнется с минуты на минуту, — голос надо мной, кажется, принадлежал моей сестре.

Тьма вокруг меня кружилась, кружилась, кружилась. Когда-то, в детстве, муж нашей няни соорудил для нас с Кияной во дворе замка качели. Из досок и веревок, подвешенных к дереву. Мы заливисто смеялись, взлетая к зеленым кронам, сквозь которые пробивался солнечный свет. Вверх. Вниз. Небо. Земля. Небо.

Мне казалось, что сейчас я тоже качаюсь на таких качелях, только в кромешном мраке.

Вверх. Вниз. Вверх. Вниз.

— Смотрите, она приходит в себя.

Очень ясно, очень отчетливо я ощутила, как дрогнули мои веки. Голова казалась тяжелой, как после очень долгого сна, который затянулся настолько, что перестал быть полезным.

Кто-то взял меня за руку. Ладонь была мягкая и нежная. Женская.

— Хель, Хель, — я узнала голос Кияны, а когда открыла глаза, увидела ее лицо — бледное, усталое, с опухшими веками.

Если я, по ощущениям, спала целую вечность, то сестра выглядела так, будто несколько ночей не смыкала глаз.

Кияна сидела на стуле рядом с моей кроватью, а за ней стоял Альв, такой же, как она, помятый и осунувшийся. Наши взгляды встретились, и он улыбнулся, мягко, тепло, ободряюще, словно обнял меня своей улыбкой.

— Что… что случилось?

Я чувствовала себя ужасно слабой, каким-то вялым, подгнившим овощем. Не было сил даже подняться с постели и умыть лицо, а очень хотелось.