Спасти своего врага

Целый день до меня доносились женские рыдания и похотливое пыхтение мужчин. Изверги смеялись и улюлюкали. Несчастная была наложницей одного знатного вельможи. Шептались, будто наказали ее за то, что не смогла разжечь в хозяине страсть, и тут же добавляли: господин этот давно немощен ниже пояса и в своих постельных неудачах винит рабынь.

Не знаю, почему мне вспомнился этот случай. На душе стало гадко. Не хотелось придумывать для Альва никаких наказаний. Может, его и правда оклеветали. А даже если и нет… Я вдруг поняла, что испытываю горечь и стыд за все те разы, когда мне не хватило духа вмешаться и остановить измывательства над рабами. Прощая Альву его маленькие проступки, я умасливала свою совесть.

— Я не буду тебя наказывать, — произнесла я, разрезая ножом пшеничную лепешку с начинкой из зелени и козьего сыра.

Повисла глубокая тишина. Взгляд эльфа был физически ощутим. На лице читалось недоверие. Он будто ждал подвоха.

— Я верю твоим словам. Верю, что тебя подставили и что постельный керы Люиды напал на тебя первым, а ты просто защищался, — я отправила кусок лепешки в рот.

Альв потрясенно покачал головой.

— Ты серьезно? — спросил он после долгой паузы, глядя на меня еще более напряженно.

Пленник молчал, тараща на меня глаза. В этом звонком безмолвии скрип ножа по тарелке казался мне оглушительным, и я опустила столовые приборы на салфетку.

— Не может быть, — выдохнул наконец Альв.

Его взгляд гулял по моему лицу в поисках фальши. Под этим пристальным взглядом я не могла вернуться к еде, хотя была голодна, ведь мы только-только приступили к обеду.

— Может быть, ты веришь и остальному? — спросил эльф с надеждой в голосе. — Например, что я приехал с миром и не замышлял против твоего отца ничего дурного?

Казалось, он задержал дыхание.

— Не знаю. Это слишком серьезный вопрос.

Вопрос и правда был слишком серьезный, чтобы я могла позволить себе поверить кому-то на слово.

Альв нахмурился и кивнул, явно разочарованный моим ответом.

Странно напряженная, я потянулась к стакану воды и закашлялась, поперхнувшись, потому что именно в этот момент мой бывший жених сказал:

— А веришь, что я никогда не считал тебя толстой карлицей? Мне даже пришлись по душе твоя мягкость и миниатюрность.

Сегодня в храме Великих богов яблоку негде было упасть. Всем хотелось посмотреть на Тау-Лин — самый важный ритуал в жизни человека. В Андере его проходил каждый младенец от двух до шести месяцев от роду. Первенец благородной четы Бригг как раз вчера вступил в нужный возраст.

Молодая мать заметно нервничала. Любой родитель волнуется, насколько благосклонным к его ребенку будет Камень Души, ведь именно он определит судьбу малыша — блестящее будущее его ждет или самое заурядное.