Спасти своего врага

И хотя свое любопытство девица маскировала под необходимость, было понятно, что она просто нагло и беззастенчиво пялится на эльфийского красавчика, а не снимает с него взглядом мерки. На ее лице отражалось что-то хищное и плотоядное.

Альву внимание служанки не нравилось. Он косился на нее с неприязнью и едва заметно передергивал плечами.

— А что насчет исподнего, госпожа? — спросила девица, уставившись пленнику между ног. — Нужно? Постельные обычно не носят. Ах, ему же надо получить особый сундучок постельного раба и отметиться у Крупного Сола, надзирателя за рабами для утех.

Губы Альва скривились, а на худых щеках проступила бледная тень румянца.

— Зачем ему к Солу? — спросила я.

Любуясь литыми мускулами пленника, девица облизнулась.

— Сол всем новичкам объясняет, что и как надо делать. Учит всяким любовным хитростям, рассказывает, как правильно ублажать госпожу. Да и с содержимым сундучка не каждый умеет обращаться.

Слушая служанку, Альв сжимал зубы и кулаки. Мышцы на его груди начали подрагивать.

А потом горничная ляпнула:

— Мне передать Крупному Солу, что Усердный язычок к нему сегодня придет?

Я поперхнулась воздухом, недоумевая, когда Кияна успела разболтать всем о новом имени, что дала моему рабу.

Альв шумно втянул ноздрями воздух и весь затрясся от ярости. От последних слов девицы лицо у него пошло багровыми пятнами, а глаза выкатились наружу, бешено сверкая. Казалось, он сейчас взорвется, как переполненный паром, наглухо закрытый котелок.

— Ступай, принеси суп и одежду. — Я торопливо выставила болтливую девицу за дверь.

Когда мы с Альвом остались наедине, он шагнул ко мне, внушительно играя желваками.

— Не смей называть меня Усердный…

Слово «язычок» эльф не смог из себя выдавить — оно застряло у него в горле, как кислый лимон. Он скривился так, словно его сейчас вытошнит этим словом.

— Не смей называть меня…

— Но ты же назвал меня при всех толстой карлицей, — ответила я спокойно и скрестила руки на груди.

Может быть, год назад, при нашей с этим мерзавцем первой встрече, я и была килограммов на шесть пухлее, чем сейчас, но все равно считалась первой красавицей Андера, а тут такое оскорбление. Такой плевок в лицо. Да при каких обстоятельствах!

Что касается роста… Метр шестьдесят — это не карликовость.

Мы оба тяжело дышали, сцепившись взглядами.

— Я не буду называть тебя Усердный язычок, не беспокойся, — процедила я. — Я назову тебя Поганый рот, который надо мыть с мылом.

Альв ухмыльнулся, словно ему отвесили комплимент.

Я сбежала за ширму для переодеваний, но по большем части не для того, чтобы сменить наряд, а чтобы перевести дух.