Спаси себя

– Смеялась, но тут же поделилась с тобой мороженым.

– Ага, у тебя было банановое мороженое. Кому вообще может нравиться банановое мороженое?

– Мне – нет, – подключилась я.

Джеймс указал на меня:

– У вас обоих гайки в голове разболтаны, – сказала Лидия, продолжая перелистывать альбом. На следующих снимках близнецам было лет шесть или семь, и около них все чаще появлялись Алистер, Рен, Сирил или Кешав.

– Э, да вы знаете друг друга уже много лет, – удивилась я.

– Да, а что? Иногда даже кажется, что мы все братья и сестры.

Я кивнула, разглядывая розовощекого Алистера, золотые кудри которого торчали во все стороны. Потом мой взгляд перекочевал на маленького Джеймса, который держал мини-Рена в борцовском захвате за шею.

– Ну что, удалось тебе поговорить с Реном? – тихо спросила я, повернувшись к Джеймсу.

– Да, кое-что мы с ним обсудили. – Он помедлил. – Сейчас у него трудности.

– Что-то плохое? – тут же спросила Лидия.

Джеймс пожал плечами:

– Я обещал ему никому не рассказывать.

Лидия озабоченно нахмурилась. Я видела по ней, что она борется с желанием расспросить подробности, но потом лишь кивнула:

– Все ясно. Но ты уверен, что это можно как-то поправить?

Джеймс убежденно кивнул:

– Рен выдержит. В конце концов, у него есть мы.

Мы с Лидией скептически переглянулись.

Вместе с тем я чувствовала облегчение оттого, что с раздором между Реном и Джеймсом, кажется, покончено. Когда мы говорили с Джеймсом по телефону ночью после моего дня рождения, он признался мне, как важно для него провести последний школьный год, наслаждаясь общением со старыми товарищами. Он не хотел портить себе этот год размышлениями о будущем. Но вся беззаботность жизни ушла со смертью его матери. Тем важнее были для него друзья, на которых он мог положиться. И которые могли положиться на него.

Немного позже я распрощалась с Лидией, и Джеймс проводил меня домой. Точнее, отвез меня Перси, но Джеймс тоже сел со мной в «Роллс-Ройс». Мы выезжали из имения в сторону Гормси молча.

Хотела я того или нет, но чувствовалось, что встреча с Мортимером Бофортом лежала тенью на нас обоих. Я видела этого человека три раза в жизни, и всякий раз он пытался вогнать клин между мной и Джеймсом. Я очень надеялась, что впредь Джеймс этого не допустит. И наши чувства окажутся сильнее, чем влияние его отца.

– О чем ты думаешь? – вдруг спросил Джеймс, голос у него был низкий.

Я подняла взгляд и наткнулась на его бирюзовые глаза. В животе у меня все затрепетало.

– О том, что хотела бы побольше таких выходных с тобой.

Джеймс то смотрел на меня, то отводил взгляд, будто не знал, как от этого защититься.

– И еще мне хотелось бы знать… – Я осеклась.

– Что тебе хотелось бы знать? – допытывался он.

– Что будет дальше. С тобой, – прошептала я.