Спаси нашего сына

Вообще ничего не хочу объяснять, я, блин, сам себе этого сделать не могу. Но Вика ждет меня, я вижу, что она даже не переоделась в домашнюю одежду. Тянет сигаретным дымом, приоткрытое окно и вытяжка не справляются запахом.

Курила, значит. Я выучил уже, что курит она, когда нервничает сильно, втихаря обычно — я же бросаю, мне не нравится запах курева.

Особенно у себя дома.

Бросаю раздраженно ключи от тачки на полку, скидываю обувь. Устал. Акклиматизация дает о себе знать, на второй день меня всегда плющит, а эти сутки и вовсе оказались бесконечно долгими.

— Егор, — мое молчание ее раздражает, и я понимаю, что оттягиваю неизбежное. — Это твой ребенок?

— Возможно. Я не знаю еще точно.

Мы встречаемся глазами с Викой. Ее заплаканные, только она это тщательно пытается скрыть. Так же, как с тем, что курилаа. Не выходит только, не то, не то.

— И когда ты мне собирался о ней рассказать?

Предвестник истерики — голос срывается на высокие, почти визгливые нотки. Неприятно. Бесит.

— Я и сам узнал об этом сегодня.

— Очень интересно.

Вика не верит. Ну и черт с ним, убеждать ее в том, что я не лгу, нет абсолютно никакого желания. Лечь хочется. Иду в ванную, Вика следом за мной.

— Я думала, у нас с тобой серьезно все. Отношения, — обвинительная речь летит мне в спину. Я смотрю на Вику через зеркало, ловлю ее взгляд и отвечаю достаточно жестко:

— И что тебя не устраивает? От меня ты чего хочешь? Есть обстоятельства. Возможно этот ребенок мой. И тогда тебе придется с этим смириться. Либо не принять, но тогда нам не о чем говорить.

— Ты хочешь к ней уйти? — она шепчет, в глазах слезы и паника, и я морально готовлюсь к тому, что сейчас случится еще одна бабская истерика.

Ну я не вывезу за один день две, ну хорош, Вселенная. И так, как в анекдоте, две полоски — это жопа.

— Ни к кому я не хочу уходить, — отрезаю, — я в душ.

Срываю одежду, бросаю ее поверх корзины для белья и залезаю в душевую кабину. Хочу смыть тяжесть своих мыслей, только ни один шампунь не в состоянии избавить от того, что внутри башки творится.

Ева…

Ну почему с ней все выходит через задницу? Ей-богу, она одна из самых необычных женщин, что попадались на моем пути. С ангельской внешностью, но при этом я забыть не могу ее поступок. Почему же тогда помочь согласился, Баринов?

Слал бы ее лесом до выяснения отцовства. Пока не доказано, никакого отношения к ней ты не имеешь в проблемах чужих колупаться нет ни одной причины.

Но я не могу. Просто не могу, блин, и все. Потому что снова ведусь на эти глаза, большие, серые, чистые. И неудобно бросать девчонку одну, беременную, с проблемами наедине.

Если это действительно мой ребенок, мой сын…

Додумать я не успеваю.