Спаси нашего сына

Трап еще виден в иллюминаторе, пока не задраен до конца выход, я могу выйти. Твою мать, я так и знал, так и знал, что нельзя было оставлять Еву одну!

Это моя вина. Это я не уберег ее до конца! И теперь все мое существо рвется наружу, мне нужно что-то делать, я не могу сидеть просто так, сложа руки.

— Вы что творите? Вы хотите, чтобы всех пассажиров вывели из самолета, а вас полиция забрала? — стюардесса пытается до меня достучаться, преграждая выход. Я слышу ее смутно. Мы держимся за дверь вдвоем, сзади подбегает вторая стюардесса. Две молодые девчонки, что они могут сделать? Я в таком состоянии, что готов выпрыгнуть из самолета без этого долбанного трапа, даже если мне придется прорываться боем.

— Да! Да, я хочу этого!

— Вас все равно из аэропорта не выпустят, пока самолет в Москве не сядет! Вы с ума сошли.

Да, скорее всего так и есть, я схожу с ума, и выгляжу я так же — безумно. Я так остро ощущаю сейчас, что нуждаюсь в Еве, в ней и в нашем ребенке, что это похоже на помешательство. Две жизни, которые заставляют меня двигаться, удерживают на плаву, которые придают смысл всему, млять, что есть вокруг. Если их не будет, от меня останется одно большое ничто. Пустота, облаченная в человеческую кожу.

— Егор, что ты делаешь? — я оборачиваюсь, вижу подошедшую совсем близко Вику, еще несколько пассажиров, которые возмущаются и кричат мне что-то вслед. Но в башке словно фильтр стоит, чужие слова не долетают до меня, не касаются, падают, отскакивая, куда-то на пол. Никогда в жизни я не вел себя так безрассудно как сейчас, меня не страшит ни полиция, ни САБ. Меня страшить только одно — что я опоздаю и больше никогда не увижу Еву.

Мне надо на землю, мне похрен, что весь самолет высадят и заставят пройти заново проверку и регистрацию, возможно, я подумаю об этом когда-нибудь позже, но не сейчас. Я готов на любой отчаянный поступок, на любой, землю грызть зубами,

— Ева пропала, — говорю, обращаясь к Вике. Выглядываю в иллюминатор, замечая, как прямо к самому трапу подъезжает черный гелендваген, освещая все вокруг яркими светодиодными лучами.

За мной.

— Дверь открой, — в последний раз обращаюсь к испуганной бортпроводнице так, что она дрожащими руками распахивает ее, наконец, — там моя женщина осталась.

Говорю и делаю шаг в неизвестность, чтобы отправиться туда, где оставил свое сердце.

Глава 50. Ева

Весь следующий день я провожу, словно пьяная. Егор еще не улетел, а я так сильно скучаю по нему, что это становится просто невыносимо.

Усилием воли держу себя в руках, пытаясь выгнать меланхолию из собственных мыслей.

Жаль, что нет возможности хотя бы поговорить с ним по телефону. Мне достаточно услышать его голос, чтобы развеять все сомнения.