Спаси нашего сына

Я лечу по работе, это очень важный контракт, который я не могу отбросить в сторону. Ради нашего будущего, — он снова проводит пальцем по моему животу. — Это быстро, — добавляет он, — ты не успеешь заметить, а я уже вернусь.

Я стараюсь держать лицо, чтобы он не видел, как действует эта новость.

— Конечно, — киваю я. Конечно, мне не хочется, чтобы он куда-то летел, я боюсь расставаться с Егором, вспоминая нашу первую встречу. Но глупо цепляться за собственные страхи, почти все уже закончено.

Что может случиться плохого за эти два дня?

Ничего.

Только на сердце все равно тревожно.

Глава 49. Егор

— Господи, я всегда нервничаю перед полетом.

Слева — Вика. Насупленная, боящаяся самолетов.

Справа — иллюминатор, из которого я вижу яркое освещенное здание аэропорта, ряд цветных самолетов.

В кармане жжет переведенный в авиарежим телефон, где на почте одно-единственное нераспакованное письмо с результатами теста ДНК.

Я не могу пересилить и заставить себя его открыть.

Я уже улетал так, с разорванной в клочья душой. Улетал, потеряв почти полгода жизни, веру в людей и себя самого. Можно было обманываться сколько угодно, без Евы мне было хреново.

Для себя я решение уже принял. И вынужденная разлука с Евой только подтверждает его еще сильнее.

Закрываю глаза, вспоминаю нашу вчерашнюю встречу. Как тянется она губами, вставая на цыпочки, как смешно топорщатся антенки русых волос, когда я царапаю подбородком ее затылок. От нее пахнет уютом и свежестью, хочется зарыться, надышаться вдосталь, утащить с собой этот запах, чтобы доставать из закромов, когда совсем хреново.

Мы стоим с ней в полыхающем августе, во дворе чужого дома, и целуемся украдкою, как дети, боясь демонстрировать счастье. Точно оно незаслуженное, ворованное, а не наше собственное, которого каждый достоин по праву рождения.

Не так часто в жизни бывают моменты, когда слова не имеют особого значения, теряют всякий свой смысл. Там, в чужом дворике мы говорим друг другу гораздо больше, чем могли бы сказать вслух — прикосновениями, вздохами, поцелуями, объятиями.

Уезжать от Евы так сложно, полчаса, подаренные с барского плеча Арсланом, ничтожно малы.

Наверное, никто в этой жизни не смотрел на меня так, как делает это Ева.

Это подкупает, обезоруживает как-то. Ее хочется защищать, оберегать. На подвиги тянет, ей-богу, словно пацана малолетнего. Я не могу с собой ничего поделать, да и не хочу. Складываю оружие, скидываю доспехи, прекращая сопротивляться. Белый флаг, выброшенный над головой, развивается почти торжественно. Если можно открыть душу, я сделал это вчера, вручив от нее ключ в тонкие женские руки.

В голове крутится разговор с Арсланом. Мы уезжали от Евы вместе, на его автомобиле. Дикий квадратный короб, удивительно напоминающий своего хозяина.