Спаси моего сына

Знаю, многие бабы на моём месте так и делали. Собирали себя по кускам в кратчайшие сроки, верили в то, что всё теперь станет как прежде, если всего лишь сделать вид, что можно так жить. И даже были счастливы. Но буду ли счастлива я, стоит мне сделать над собой такое… насилие?

– Нет. Сказать хотел, что развод дам.

Знаете чувство, когда слышишь то, чего добивалась всё это время?

Ну, скажем, выгоняешь мужа из дому во время крупной ссоры, в которой он виноват на все сто, а когда уходит, понимаешь, какой ужас внутри? Именно сейчас я испытываю его в полной мере.

Одно дело повторять себе, что это конец, но видеть, что это не так. Хвататься за призрачность, понимая, что у тебя в руках вместо неё – неизбежность. И совсем другое слышать, что и твой муж готов дать тебе развод.

– Хорошо. Значит, в суд идти не придётся.

Говорю это, а у самой голос дрожит так, что я вибрации слышу. Но мне нужно быть сильной. Пусть и вынужденно, но я просто обязана таковой стать.

– Не придётся.

Даня поднимается на ноги. Делает шаг ко мне. Нависает сверху и шепчет сбивчиво:

– Но от тебя не отступлюсь. Завоюю снова, несмотря на этих всех твоих хахалей новых. Завоюю так, чтобы не сомневалась, что ты мне нужна. А потом, если согласишься – сыграем роскошную свадьбу.

Он быстро уходит. Обувается в прихожей, выходит из квартиры. И мне остаётся только одно – совершенно непонятное чувство, которому я не могу дать названия. Впрочем, Верниковский вроде как вручил мне свободу… пусть и в данный конкретный момент.

И сейчас у меня есть возможность просто побыть наедине с собой и ни о чём не думать. Впрочем, очень сомневаюсь, что мне это всё же удастся.

– София! Соня! – слышу голос, в котором явственно различаю совершенно чёткие интонации, и знаю, кому он принадлежит."

"Тому, чьи солнцезащитные очки так и лежат у меня в квартире. Сердце вроде бы бьётся спокойно, но как только оборачиваюсь на голос, немного ускоряет ритм.

– Привет, – улыбаюсь Саше, он тоже немного кривит губы в ответной улыбке. – И как мы не догадались просто обменяться номерами телефонов? – качаю головой, подходя к Дарьялову. – Давно ждёшь?

– Только подъехал. Я тоже не сообразил тогда в парке номер твой спросить.

Он усмехается, смотрит на меня с прищуром. Совсем не понимаю, почему от взгляда этого меня в жар бросает.

– Поднимешься за очками? У меня кофе новый… вкусный.

Лепечу, как будто мне не под тридцать, а в два раза меньше, и передо мной – объект моих мечтаний. Дарьялов качает головой, и у меня внутри всё замирает.

– За очками поднимусь, кофе пить не буду. Я тут просто рядом был, решил заскочить.

И почему от этих слов мне становится так… неприятно?

– А, окей, – пожимаю плечами. – Могу вообще тебе их принести.

– Я не потому, что не хочу, – говорит Дарьялов.