Спасенная любовь

Как он мог теперь ожидать, что она выслушает его и даст ему последний шанс?

Почему бы ей не отреагировать так, как отреагировал бы любой другой, и не предположить, что он сейчас просто пытается восстановить прежний порядок вещей?

Почему бы ей не отнестись ко всему, что он скажет, с таким цинизмом, какого он заслужил?

Лука превратился из бледного в болезненно-пепельного, когда его разум стал рисовать картины, как он лишится любви и счастья в браке — всего того, что он на протяжении своей жизни считал романтической чушью. Теперь он всем сердцем принадлежал Корделии, но поверит ли она ему, или уже слишком поздно?

— Я не стану винить тебя, если ты откажешься выслушать хоть одно мое слово, — сказал он с мучительной прямолинейностью. — И даже если меня выслушаешь, я все равно не стану винить тебя, если ты отправишь меня принести твои вещи, но мне действительно нужно объяснить…

— Но ты никогда и ни с кем не объясняешься, Лука, — произнесла Корделия холодно. — Я подумала, что, если ты скажешь «поверь мне», мой долг будет не задавать вопросов.

— Да, возможно, я так и поступал. Я отдавал людям приказы и требовал исполнения без лишних вопросов, — тихо произнес Лука, — но потом встретил тебя, и… кажется, все изменилось. Я не знаю, когда и как это случилось, но я уже не тот человек, каким был прежде.

— Ой, оставь, пожалуйста. — Корделия отвернулась, потому что почувствовала, как его слова увлекают ее туда, куда она не хотела возвращаться, но Лука коснулся ее лица, призывая посмотреть на него, и она не смогла противиться.

— Ты — лучшее из когда-либо случавшегося со мной, и я был идиотом, что не сознавал этого раньше. — Он посмотрел на нее и глубоко вздохнул. Ему нужно было найти верные слова. — До встречи с тобой я был не тем человеком, которым хотел быть, а тем, каким меня заставили стать. Ты освободила меня, но я не сразу это понял. Я просто предположил, что вел себя с тобой по-другому, потому что ты не знала меня как миллиардера, который может иметь все, что захочет. Я уехал, но мои мысли все время возвращались к тебе, и я снова не спрашивал себя почему. Просто вкалывал, ведь так было всегда. Моей судьбой было жениться на Изабелле, но я этого не делал, тянул, сомневался. Мы как раз говорили с ней об этом…"

"Корделия напряглась. Упоминание об Изабелле вызвало в памяти сцену, которой она была свидетелем, и, словно почувствовав ее отстраненность, Лука наклонился к ней, и язык его тела заставил Корделию поверить ему вопреки здравому смыслу.

— А потом пришла ты. Появилась во всей ошеломляющей красоте.

— Не надо, Лука, — резко ответила она.

— Что «не надо»?

— Не надо причинять мне боль.

— Ты думаешь, я собираюсь поделиться с тобой интимными подробностями?

Все не так, как ты думаешь. Изабелла — лесбиянка.