Спасенная репутация

– Мои ноги тоже прекрасно заживают, спасибо, – сказала она твердым голосом, который дал ему понять, что она больше не намерена обнажать перед ним свои конечности.

Он усмехнулся и легким движением опустился рядом с ней.

– Надеюсь, вы хорошо спали.

– Да, благодарю вас. Удивительно хорошо, лучше, чем ожидала. А вы... вы уже вполне оправились от своего недомогания?

– Да. – Его тон ясно давал понять, что это запретная тема.

– Хорошо искупались? – Она вспыхнула, вспомнив, как он выглядел, выходя из воды, и поспешно добавила: – Э, Стивенс сказал мне, что вы ходили купаться, вы же пони... – Она осеклась и покраснела, когда он проницательно посмотрел на нее. Что это значит? Неужели он знает, что она подглядывала? Она торопливо продолжила: – Сегодня прекрасное утро. Вода холодная? – О небо, зачем она это спросила? Все лицо вспыхнуло огнем.

– Ох, дайте сюда! – Мак выхватил у нее вилку.

Гренка слегка дымилась.

– О Боже, простите! Я не заметила!

– Ага, а я заметил, – проворчал он. – Придется соскребать это ножом! – Он вытащил нож из сапога и со страдальческим выражением начал скрести гренку.

Это был единственный кусочек, и не так уж сильно он подгорел, Фейт так и хотела сказать, но Стивенс опередил ее:

– Не волнуйтесь, мисс. Мак у нас – мастер по соскабливанию горелой корки с тостов. Он частенько забывает вовремя убрать хлеб с огня. – Стивенс подмигнул Фейт, и она почувствовала себя лучше.

– Boт ваш завтрак. Ешьте, пока горячий.

Это был настоящий пир: золотистая яичница, толстые куски бекона и гренки, аккуратно поскобленные и щедро намазанные жирным местным маслом.

– Теперь, мисс Меррит, я думаю, пора вам рассказать свою историю, – сказал Ник, когда они закончили завтракать.

– Мою историю? – повторила она с не слишком убедительным невинным удивлением.

– Вы прекрасно знаете, что я имею в виду! – прорычат он. – Историю о том, как юная благовоспитанная английская леди оказалась одна во французских дюнах. – Его резкая прямота была намеренной. Сейчас не время для ложной гордости. Так дальше продолжаться не может. Последствия прошедшей ночи – не сумей он вовремя предотвратить их – были бы просто ужасны.

Она опустила глаза и пробормотала:

– Полагаю, через несколько недель об этой истории все равно будет судачить весь Лондон... – Она обняла колени и чуть-чуть пододвинула голые ступни к огню. Тонкие, изящные ножки были сплошь в волдырях.

Она надолго замолчала, и он не выдержал:

– Ну же, давайте рассказывайте! Как вы вляпались во все это?

Она подняла голову и окинула его холодным взглядом. Он попытался смягчить тон, сделать разговор меньше похожим на допрос:

– Я хотел спросить, кто виноват в вашем нынешнем затруднительном положении.

– Мне некого винить, кроме себя самой.

Ник сдвинул брови.