Спасенная репутация

Она любит детей, мечтает о том, чтобы когда-нибудь иметь своих...

Она закусила губу. Еще одна растоптанная мечта. Ни один приличный мужчина теперь не захочет, чтобы она стала матерью его детей.

Фейт услышала, как Стивенс тихо выругался себе под нос, и удивленно взглянула на него. Он, хмурясь, смотрел в сторону берега.

– Проклятие! Они, должно быть, думают, что вы еще спите, – пробормотал он. Она повернулась посмотреть, что его так раздражает. – Нет, мисс! Не смотрите!

Фейт изумленно воззрилась на него. Стивенс поспешил извиниться:

– Прошу прошения, я не хотел кричать. – Он заговорил спокойнее: – Э, пожалуйста, не смотрите на берег, мисс. – Он поморщился с ужасно смущенным видом. – Это неподходящее зрелище для леди.

Потом насадил толстый ломоть хлеба на проволочную вилку и вручил ее Фейт.

– Сделайте гренку, мисс. А я бегом спущусь вниз и скажу этим двоим, что вы проснулись! И не поворачивайте головы, мисс! Прошу вас! – И Стивенс побежал в сторону берега.

Озадаченная Фейт была слишком заинтригована, она должна посмотреть – всего лишь одним глазком.

Николас Блэклок и его большой шотландский друг только что вышли из моря после купания и шли вдоль берега, направляясь к куче одежды. Вода струилась с их тел. Фейт сглотнула.

Гренка покрылась идеальной золотисто-коричневой корочкой. Фейт не заметила. Она была слишком ослеплена блеском утреннего солнца на мокрых мужских телах.

На мокрых голых мужских телах. Николас Блэклок и Мактавиш были совершенно голыми. Они неторопливо шли по берегу, болтая и смеясь, бесстыдно обнаженные, гордо мужественные. Великолепные.

Хлеб почернел, затем начал дымиться. Фейт не пошевелилась.

Мистер Блэклок притягивал ее взор. Во рту у Фейт пересохло.

Греческая статуя, ожившая под ее взглядом: сплошная мужская грация и сдержанная мускулистая сила.

Ноги длинные, грудь крепкая и широкая, кожа сияет. Абсолютная обнаженная мужская красота, непринужденно идущая по берегу.

Гренка превратилась в горящую головешку.

Везде решающее значение имеет случай, поэтому у тебя всегда должна быть закинута удочка, рыба попадается и на такой глубине, на какой ты меньше всего ожидаешь ее встретить.

– О Боже! – Она поспешно сбила горящий гренка в огонь. – Извините. – Ее щеки, должно быть, тоже пылали. Наверняка. Заметил ли он, куда она смотрела?

– Ну ничего. Когда Мак берется за это дело, еще не то бывает – бесполезный здоровый остолоп! – Стивенс осекся и взглянул на Фейт. – Прошу прощения, мисс. Я не хотел.

– Все в порядке, – печально сказала Фейт. – Я это заслужила. Вы доверите мне еще один кусочек?

Фейт, в которой пробудилось рвение, молча поклялась, что на следующих тостах не будет ни единой горелой крошки. Если б она так не отвлеклась.