Спасенная репутация

А потом он снова любил ее, молча и с каким-то отчаянием, словно искал в ней забвения. И Фейт тоже искала забвения. Живи моментом, забудь о прошлом, не тревожься о будущем. Момент – это все, что имеет значение, именно этот момент, здесь, в этой постели, в этой гостинице, в Бильбао, с Николасом, ее мужем, ее чудом, ее любовью.

Дверь в комнату Мака скрипнула. Он притворился спящим, но пальцы украдкой нащупали нож, который лежал под подушкой.

– Тавиш, ты не спишь?

Он отложил нож и сел.

– Нет, девочка. Чего ты хочешь?

Ее лицо было мокрым от слез.

– Мне опять снятся плохие сны, Тавиш. Можно, я побуду здесь, с тобой?

Она запнулась и вытаращила глаза.

– На тебе нет одежды, Тавиш. Я пришла не для того, чтобы спать с тобой.

– Просто забирайся в постель. Даю тебе слово, что не сделаю ничего плохого.

– Думаешь, я глупая цыганка, которая просто поверит тому, что говорит мужчина? Если ты попробуешь взять меня силой, Тавиш, я буду бороться. А потом мне придется убить тебя...

– Я думаю, что ты глупая цыганка, которая стоит там, заставляя мерзнуть нас обоих. Я дал тебе слово, Эстреллита, и не нарушу его.

Она осторожно прошлепала через комнату и забралась в кровать рядом с ним.

– Просто ложись и заткнись, ладно? – Он притянул ее к себе. Она была напряженной и неуклюжей, как дикое животное, оказавшееся в ловушке.

– Ты приятный и теплый, Тавиш.

– Ага, – угрюмо согласился он.

Она стала устраиваться поудобнее, он застонал и прижал ее рукой.

– Лежи тихо, маленькая ведьма. У мужской выдержки есть свой предел.

В ответ она повернулась в кольце его рук и заглянула ему в глаза.

– Я думаю, ты хороший человек, Тавиш, – мягко сказала она. – Ты как большой теплый медведь, Тавиш. – Она метнула на него взгляд. – Мне нравятся медведи.

– А мне нравятся маленькие цыганские кошки. – Он застонал. – Эстреллита, девочка, ты убиваешь меня.

– Нравится, даже слишком.

Она задумчиво уставилась на него.

– Я думаю, ты очень хочешь спать со мной, Тавиш.

– Да, я очень хочу тебя, Эстреллита.

Она сглотнула, и глаза ее медленно наполнились слезами.

– Прости, Тавиш. Я не могу. Я пришла только из-за ужасных снов. – Она начала подниматься, но он поймал ее и притянул обратно.

– Тише, девочка, тебе не нужно уходить. Мы прекратим все эти... нежности и будем спать. Ты же пришла сюда для того, чтобы спокойно поспать, а не ради большого, волосатого, похотливого шотландца. – Он уложил ее рядом с собой и уютно устроил в изгибе своего тела, накрыв обоих одеялом. – А теперь спи, моя маленькая кошечка, никто и ничто не потревожит тебя.

Она свернулась возле него калачиком и уснула; просто закрыла глаза и уснула. Женщины – удивительные создания, подумал он, подавляя болезненное желание в неудовлетворенном теле. Она удивительная.