Ложь без спасения

Затем отложила ложку в сторону, хотя ее тарелка еще не была пуста, и спросила:

– А ты не хочешь узнать, зачем я ходила к маклеру?

На самом деле, хотя сознание Анри и зафиксировало слово «маклер», он не придал этому никакого значения. И только теперь ему пришло в голову, что это действительно выглядело странным: какие дела могут быть у Катрин с маклером?

– И?.. – спросил он.

– Я дала ему поручение продать мою квартиру.

Это так удивило Анри, что теперь и он отложил ложку.

– Ты хочешь продать свою квартиру?

– Да. Много за нее я, конечно, не получу, но все же немного больше, чем вложила в нее, как считает маклер. Тогда у меня будет небольшой капитал.

– Да, но зачем?"

"Мишо посмотрела мимо кузена на стену и впилась взглядом в композицию из засушенных цветов, которая давно висела на ней. Под слоем пыли все цветы приобрели одинаковый серый цвет.

– Я не хочу там больше жить. Квартира отвратительная и унылая, и я ни одной минуты не чувствовала себя в ней уютно. К тому же наступило время, чтобы я…

– Что?

– Чтобы я изменила свою жизнь, – произнесла Катрин, и безнадежность, прозвучавшая в ее голосе, выдавала то, что она прекрасно знала: одной только продажей квартиры этого не добиться. А помимо этого у нее было слишком мало возможностей, чтобы достичь подлинной смены образа жизни. – Пора.

На какое-то мгновение Анри охватила паника. Что она, черт побери, собиралась сделать? И как это связано с тем вопросом, что она перед этим задала? «Надин вернется – сюда?»

Она что, хотела… Неужели она считала?..

Но уже в следующий момент кузина избавила его от напрашивающейся пугающей картины.

– Я уезжаю, – заявила она.

– Уезжаешь?

– Да, уезжаю. Куда-нибудь. Может быть, в Нормандию, в ту деревню, где жила наша тетушка. По крайней мере…

– Да? – Тут до Анри дошло, как односложно и глупо воспринимались его постоянные «почему?», «что?», «-уехать?» и «да?», однако по какой-то причине в настоящий момент он был не в состоянии составить какую-либо разумную фразу.

– По крайней мере там я не чувствую себя такой потерянной: я часто бывала в той деревне, и какое-то представление о тамошней жизни у меня уже есть. Я довольно хорошо знаю священника, и несколько подружек нашей тетушки, возможно, еще помнят меня, и я… ну, в общем, не буду совсем уж одинока.

Катрин прикусила губу – ведь ей так же, как и Анри, было ясно, что подругам их тетушки, если они вообще еще живы, сейчас должно быть около девяноста лет, и они, конечно же, не те люди, с которыми обычно дружат женщины немногим за тридцать.

– Ах, Катрин, – беспомощно произнес Анри.

Но уже в следующее мгновение ему стало очень стыдно, поскольку его переполнило чувство бесконечного облегчения, и он ощутил себя непорядочным, хладнокровным и эгоистичным.