Ложь без спасения

Я никогда еще не встречала более замкнутого человека, чем она.

– Да, такое же впечатление сложилось и у меня, – согласилась Моник, набросив халат и извинившись за свой неряшливый вид. – С той поры… после этого случая я как-то выбилась из колеи. Сижу дома и не могу избавиться от всех этих картин, и у меня совершенно нет никаких сил заняться чем-нибудь дельным.

– Так это же более чем понятно! – тут же поддержала ее Верзини. – Бедняжка, это наверняка было ужасным событием для вас…

Ее искреннее сочувствие благотворно подействовало на Моник – та поняла, насколько ей не хватало в последние дни человека, который проявил бы к ней сострадание и теплоту.

И она продолжила разговор:

– Мне всегда было немного жаль маленькую Бернадетт. Это нехорошо для ребенка – такой уединенный образ жизни. Я часто думала, что она в конечном итоге возможно, тоже станет такой же депрессивной, как ее мать, причем еще до того, как повзрослеет."

"– Я была такого же мнения, – кивнула Жанна. – В Париже я жила всего через два дома от Камиллы, и у меня дочь того же возраста, что и Бернадетт. Они дружили между собой, и я старалась, чтобы они часто играли вместе. Мне хотелось хотя бы Бернадетт немного вытащить из изоляции. И в связи с этим я неизбежно общалась с Камиллой. Она, с одной стороны, не хотела этого, но с другой, видимо, понимала, что ради своего ребенка ей придется немного поступиться. Так мы познакомились немного ближе.

– Ей было тридцать три, когда она умерла, – сказала Моник. – Слишком молодая, чтобы быть настолько несчастной, не правда ли?

– Она просто не могла прийти в себя после смерти мужа. Он был ее большой любовью, как она однажды призналась мне. И ему даже не удалось увидеть своего ребенка. Камилла просто уже не могла радоваться жизни.

– Да, – согласилась Лафонд. – А ведь она была такой красивой женщиной! Вокруг нее могли бы крутиться дюжины мужчин.

Жанна напряглась всем телом – почти незаметно, но Моник почувствовала это движение.

– Вы что-нибудь знаете? – спросила Верзини. – Я имею в виду об этом мужчине?

Теперь Моник была сбита с толку.

– Нет. А почему вы спрашиваете?

– Я здесь именно поэтому, – стала объяснять ее гостья. – Потому что была одна история, которая… в общем, которая не выходит у меня из головы с тех пор, как я прочитала… с тех пор, как я узнала об этом ужасном несчастье.

– Вы прочитали об этом в Париже?

– Была лишь маленькая заметка. Здесь, на юге, в прессе наверняка раздули целую сенсацию… Но и у нас обращались к населению с просьбой оказать содействие полиции – в конце концов, Камилла ведь жила в Париже.