Ложь без спасения

Горло болело, и она чувствовала каждый отдельный мускул лица, настолько сильно ей приходилось корчиться во время приступа. Но оцепенение начало проходить, она смогла двигаться, и в этом движении появились первые робкие признаки, которые сулили, что этот кошмарный сон не будет продолжаться вечно.

Где-то в половине седьмого, когда уже стемнело, Лаура заметила, что мерзнет. На самом деле она мерзла уже несколько дней, но впервые у нее возникли от этого неприятные ощущения. Чувства, так долго скрытые под ватным куполом, постепенно стали снова обостряться. Фрау Симон прошла в дом, закрыла окна и двери и сложила в камине дрова и старые газеты, а потом разожгла огонь и, съежившись, села перед ним – так близко к пламени, насколько это было возможно. Тепло стало медленно проникать в ее тело. Желудок болел от голода, чего она тоже все это время не замечала. Как-нибудь позже, когда у нее появятся силы, чтобы встать, она посмотрит, есть ли в доме что-нибудь съестное. А еще ей обязательно нужен хоть глоток воды. Она почувствовала, как ее организм требовал жидкости.

В начале девятого раздался звонок на улице – перед домом, у больших ворот. На мгновение у Лауры возникла мысль, что это Элизабет, у которой сдали нервы из-за того, что дочь не подходит к телефону, и которая отправилась в путь в Ла-Кадьер. Лауре хотелось попытаться сделать вид, что ее нет дома, но в то же время она знала, что это невозможно. Женщина с трудом поднялась и нажала на кнопку, открывающую электронный замок на воротах. Послышался шум подъезжающей к дому машины, и Лаура открыла входную дверь. Перед ней стоял Кристофер с бледным лицом и робкой улыбкой. В руках он держал большую корзину.

– Я прочитал обо всем в газете, – сказал он. – Я знал, что тебе нужна помощь. Но поскольку ни вчера, ни сегодня ты не подходила к телефону, я решил просто заехать к тебе.

Женщина отступила на шаг.

– Проходи, – сказала она.

Как выяснилось, в корзине были все ингредиенты для быстрого приготовления пасты: спагетти, томаты, лук, чеснок, цукини с оливками, сливки и сыр. Хейманн сказал, что сам займется едой, и сложил на кухонном столе принесенные продукты, после чего еще раз взглянул на Лауру.

– Как ты насчет того, чтобы принять хорошую, горячую ванну?"

"– Горячий душ тоже подойдет, – ответила Симон и отправилась в ванную.

Там она обнаружила, что выглядит просто ужасно. Волосы жирные и взъерошенные, лицо опухшее, кожа блеклая и шелушится вокруг носа. Одежда вся в пятнах и сильно помялась. Лаура выглядела больной, жалкой и удрученной горем.

Посмотрев на свое отражение в зеркале и увидев, что Петер всего за несколько дней сделал с ней своим враньем и неверностью, Лаура с невероятной яростью подумала: только от нее зависит, допустит она это в дальнейшем или нет.