Девятный Спас

А ещё, всяк в своём отсеке, сумы да кисы, трости да палки, скоморошьи бубны с дудками — всего не перечислить.

Вертлявый мужичонка по прозванью Юла (его крестильного имени никто не помнил) закланялся гвардии прапорщику, спрашивая о здоровье. По его услужливой, приниженной повадке было никак не догадаться, что это не мелкий подьячий, а начальник многочисленного войска слухачей, доводчиков и шепотников, без которых Преображёнка, как паук без паутины. Есть люди, кто, обладая и силой, и властью, любят изображать сугубое самоуничижение, испытывая от того особенную сладость. Что такое обычный агент Иностранного приказа против главного шпига? Но Попов был офицер Преображенского полка, Юла же никакого чина не имел, и на этом основании гнул спину чуть не до земли, величал гостя «благородием», сам же постреливал острым, приметливым взглядом то на гвардии прапорщика, то на запорожца.

Услышав о важном задании, полученном от самого князь-кесаря, Юла заизвивался с удвоенным рвением.

— Всё исполню, благородный сударь! Ты мне только разъясни, что твоей милости угодно, а уж я, твой холопишко, расстараюсь. Умишко у меня убогий, так что обскажи появственней.

За две недели, проведённые при Внутреннем полуприказе, Алексей не раз имел возможность убедиться, что «убогий умишком» шпиг всё схватывает на лету, никогда ничего не забывает и повсюду суёт свой нос.

— Вот этого молодца надобно обрядить так, чтоб на монастырском дворе на него не оглядывались.

Большего Юле знать не полагалось. Шпиг выпрямился, мгновение-другое разглядывал Дмитрия круглыми, лишёнными выражения глазами. Крикнул куда-то в глубину своей сокровищницы:

— Мишка, Прошка! Стрельца бескоштного! На два аршина восемь вершков.

— Скидывай свою казацкую одёжу, — велел Алёша.

Оселедец приятелю срезал ножом.

— На, после приклеешь. Эх, волоса у тебя коротки. Ну ничего, шапкой прикроем.

— Лицом больно бел, да чист, — посетовал Юла. — Оборотись-ка, сокол.

Помазал Дмитрия какой-то дрянью, бороду растрепал, сунул в неё соломинку, да хлебных крошек.

Помощники вынесли латаный стрелецкий кафтан зеленого сукна, портки, жухлые сапоги.

— Хорошо, — одобрил Алёша. — Теперь дай арестных кумплектов, что я из Голландии гехаймрату присылал.

— Это снурочек кожаный с ротовой грушкой? Чтоб вора связать и кляпчиком умолчать? — Юла причмокнул. — Ох, хорошая вещь. Места не занимает, узлами не путается, а уж так-то удобна, так-то ловка! Ярыжные не нарадуются. Сколь тебе?

— Дай десяток. А лучше дюжину.

Главный шпиг прищурил глаза. Улыбочка исчезла. Намечалось какое-то большое дело, о котором Юла ничего не ведал, и это ему не нравилось.

Однако кумплекты выдал и вопросов больше не задавал, поостерёгся.

Времени оставалось немного.