SPA-чистилище

Скажете ментам, что это, допустим, ваш племянник пропал. Или не знаю кто… Да этот чурек Имомали, если вы его щенка найдете, весь дом мне за бесплатно построит!..

Ходасевич не ответил. Он взял блокнот с авторучкой и пошел с веранды вон. Василий устремился за ним. Не дождавшись от Валерия Петровича никакого отзыва, Василий пренебрежительно махнул рукой и презрительно бросил:

– Эх, вы!.. Шестидесятник!..

«Шестидесятник» прозвучало в его устах предельно негативно, словно самое бранное на свете слово.

Валерий Петрович записал в свой чудо-блокнот приметы малыша Бури: рост около ста тридцати, щуплого телосложения, черные глаза, черные волосы, одет в темные трикотажные брюки и светлую рубашку (под нею теплая военная фуфайка голубого цвета). При себе имел несколько полиэтиленовых пакетов, предположительно с маркировкой «Рамстор»…

– У меня, в свою очередь, – сказал он, – тоже имеются к вам вопросы, дорогой Имомали.

Таджик подобострастно поклонился.

– Слушаю вас, уважаемый господин начальник.

– Вы давно здесь, в Листвянке, работаете?

– Две недели сегодня закончились.

– С Аллой Михайловной знакомы?

– С хозяйкой? Да, знакомы. Алла очень хороший человек.

– Когда в последний раз ты ее видел?

– Не могу точно вспомнить.

Все вопросы Ходасевич задавал в быстром ритме. Он неотступно следил за зрачками допрашиваемого. Лицо Имомали казалось непроницаемым, черные оливы глаз не дергались, и отвечал таджик не задумываясь. Ходасевич был готов поставить доллар против рваного советского рубля, что азиат не врал и допроса не боялся.

– В среду ты ее видел?

– Не видел. Точно не видел.

– Почему говоришь, что «точно»?

– А где ты был в среду?

– На бетон-завод ездил, машины заказывал, сюда отправлял.

Из-за быстрого темпа разговора азиат стал хуже говорить по-русски. А может, оттого, что рядом стоял Василий и, не отрываясь – почище, чем Ходасевич, – с некоторой даже угрозой, вглядывался в его лицо.

– А здесь кто бетон принимал?

– Брат мой, Фарид. И еще хозяин, Василий.

Валерий Петрович заметил, как лицо соседа полыхнуло раздражением и злобой.

– Значит, Василий здесь был в среду? – спокойно уточнил он, словно речь шла об отсутствующем.

– Что ты врешь, чурбан проклятый! – прорычал сосед. – Я сюда только на полтора часа заехал, уже поздно вечером, чтобы вас, безмозглых ишаков, проверить. После своей работы приехал!..

Таджик отшатнулся, побледнел, облизал губы и добавил:

– Правду говорит господин Василий, он совсем поздно приехал, уже темно было. Я глупый, не очень хорошо вопрос понял.

– Неважно, – отмахнулся Ходасевич, – это не имеет значения, вашего хозяина никто ни в чем не подозревает… А когда ты все-таки соседку Аллу видел? Во вторник?

– Не помню. Может, видел, может, нет.