Не приходя в сознание

Как прикажете понимать? Причем шарф находят не на вешалке, а спрятанным. И на нем кровь, которая по группе совпадает с кровью вашего отца.

— Шарф не мой.

— Как он оказался в общежитии? Как на нем появилась кровь вашего отца?

— Не знаю.

— Давайте думать вместе. Вы много выпили в тот день?

— Получилось нечто странное... Этот кавказец со своими тостами, длинный парень с деньгами... Все это как-то подействовало, даже не могу объяснить, почему так много пил в тот день.

— Другими словами, ничего не помните?

— Нет, почему же... Кое-что помню...

— Вы ушли в калитку или через щель в заборе?

— Не могу сказать... Об этой щели я знал, ведь в доме прожил много лет... Мог уйти и через нее.

— Что было дальше?

— Домой пошел, в общежитие. Жена меня, конечно, выперла. И правильно сделала. Одобряю. Говорит, приведи себя в порядок, потом приходи. Одобряю, — повторил Жигунов, словно уговаривал себя.

— Это вы сейчас так говорите, а тогда? Как поступили тогда?

— Обиделся.

— За обидой следуют действия. Ваши действия?

— Молчал я об этом, но, видно, придется сказать... Пошел к одной девушке, к которой всегда можно прийти... Приютит.

— И на этот раз она вас приютила?

— Да, уложила спать. У нас с ней раньше были отношения, до того, как я женился... Видно, что-то осталось. А жена считает ее до сих пор не то соперницей, не то разлучницей... Их не поймешь.

— Почему же молчали до сих пор?

— Если скажу, придется на суде повторить. Если жена узнает, где я ночевал... Пиши пропало. Опять же не хотелось Вальку в историю втягивать. Все одно к одному. А теперь, смотрю, всем придется выяснять отношения по большому счету.

— Эта Валентина... Как ее фамилия? — спросил Демин.

— Фамилия... Ромашкина ее фамилия.

— Где живет?

— Ой-ей-ей! — застонал Жигунов, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону.

— Адрес Ромашкиной, — напомнил Демин.

— На нашем заводе она работает, недалеко от завода и живет, на Озерной. Дом двадцатый.

— Она подтвердит ваши слова?

— Кто ж ее знает... Хотя чего это я... Конечно, подтвердит.

— Переночевали, а дальше?

— Пошел утром на работу, потом пластался перед женой, прощения вымаливал.

— Простила?

— На следующий день словечко обронила, через день еще два. Дело пошло, но тут уж вы вмешались.

— Понятно. Остался сущий пустяк — как в вашей комнате оказался зеленый шарф?

— Боюсь, что мне на этот вопрос не ответить. — Жигунов беспомощно развел руками. — Только это... не обижайте Ромашкину, ладно? И жене о ней не говорите. Прошу. Да, — остановился Жигунов уже у двери и повернул к Демину свое исхудавшее, обострившееся лицо, — а что говорит о шарфе жена? Вы спрашивали у нее?

— Спрашивал. Она говорит, что вы пришли с этим шарфом.