Не приходя в сознание

Отчего можно потолстеть так быстро? Болезнь? Нет, глаза возбужденно блестят, ему интересно участвовать в следствии, поскольку вины за собой никакой не чувствует. Изменение семейных обстоятельств? Нет, обычно и свадьба, и развод на какое-то время заставляют человека худеть. Скорее продвижение по службе...

— Давно поменяли работу? — спросил Демин.

— Да не то чтобы поменял... Перевели...

— Повышение?

— Да, можно и так сказать... Уже больше года.

— Спокойней стало?

— Не сравнить! — засмеялся Мисюк. — Ни тебе нервотрепки, ни беготни...

— Понятно. Подойдите к столу. Вот несколько портретов. Посмотрите, нет ли здесь человека, которого вы знаете, видели, встречали?

— Как же нету, вот он! — короткий палец Мисюка твердо уперся прямо в переносицу Нефедова.

— Где вы его видели? — задал Демин вопрос для протокола.

— Приходит, главное, около недели назад, ведет себя по-хамски, спрашивает...

— Это как — по-хамски?

— Слушай, говорит... И... нехорошее слово сказал. Кочерыжкой обозвал. — Мисюк склонил голову набок и пристально посмотрел Демину в глаза — осознал ли тот оскорбительность этого слова. — Дергачев, говорит, нужен. А тот уж год как съехал. Вернее, я его съехал. Он несколько раз возвращался за вещами, потолковали, то-се, так узнал его новый адрес. На частный дом, говорит, съехал, к старику одному. И фамилию сказал — Жигунов. Я все это длинному выложил. Не стал таить, чтобы... Чтобы не связываться.

Произнести такое количество слов для Мисюка было нелегким делом — он вынул большой свежий платок, видимо, специально прихваченный для напряженной беседы со следователем, вытер лоб и преданно посмотрел на Демина. Давайте, мол, я готов, что вас еще интересует?

— В котором часу он приходил?

— Утром. Часов в десять, я так думаю. Когда мне его описали подробно, я сразу решил — он. Не зря он мне так не понравился. Ох, чреватый человек. Все глазками поигрывает, поигрывает, чтоб, значит, понял я, какой он опасный. А мне чего — я дома. У меня кочерга в углу. Вот она, под рукой. Ткнись. Нет, ты попробуй ткнись! — Мисюк, кажется, до сих пор отвечал Нефедову на оскорбление. — Как он был одет?

— Куртка, синие штаны, шарф...

— Шарф?

— А как же! Пижонский такой, длинный, вокруг шеи завернутый... Не подступись!

— Цвет?!

— Это... зеленый. Да, зеленый.

«Ну, вот, уважаемый, — мысленно обратился Демин к Нефедову. — Дела, как видишь, не стоят на месте. Оказывается, шарфик-то у тебя зелененький. Это, конечно, еще ни о чем не говорит, у Жигунова вот тоже нашелся зеленый шарф... Посмотрим, что скажут эксперты, чей шарф в родственных отношениях с теми двумя ворсинками на заборе...»

— Каким он вам показался? — спросил Демин у замершего в ожидании следующих вопросов Мисюка.

— Хам он и есть хам. Наглец.

— Это ваше личное к нему отношение.